(об Алексее Максимовиче Горьком)Алексей Максимович Горький (Пешков) умер летом 1936 года.. Срок, казалось бы, небольшой, со среднюю человеческую жизнь длинной, с поколение всего – а сколько кануло, сколько минуло, и сгинуло, и пришло в это огненное семидесятилетие. Давно разбился о камни буревестник, но нет конца и края русской буре, которую он с гибельным восторгом когда-то предвкушал...
Что ж, Горький выдержал в полной мере то, что называется «испытанием после славы». Когда исчез назойливый «сервис» славящей его партийно-государственной машины, Горький не исчез, не растворился, как многие, в литературном небытии, он по прежнему, несмотря на все нападки (и, оговорюсь, порой справедливые нападки) остается востребованным автором, рупором своей эпохи, его пьесы (а это очень чуткий барометр!) по прежнему ставят на больших сценах и даже экранизируют. Даже Илья Глазунов, художник-монархист, более чем пристрастный, и порой вопиюще несправедливый в своей пристрастности, не сумел выбросить Горького со своего полотна «Мистерия ХХ века» – правда, (вместе с Маяковским и Толстым) изобразил его каким-то бледно-землистым, на манер покойника, отделенным от пантеона русской славы символической межой...
Впрочем, всё по порядку.
Максим Горький родился 16(28) марта 1868 года, в Нижнем Новгороде, в семье столяра. В паспорте его запишут - «нижегородский мещанин малярного цеха».
В молодости Горькому пришлось испытать тяжёлую нужду и лишения, много странствовать по России. Его жизнь описана им в автобиографических повестях, имеющих большое худо-жественно-историческое значение: «Детство» (1913—14),«В людях»(1915—16), «Мои университеты» (1923).
В своих ранних произведениях Г. создал сильные и довольно зловещие, по совести говоря образы людей, обуянных гордыней и чувством самодостаточности, протестующих против буржуазно-мещанской действительности, которые советская библиография упорно, как по команде станет называть «романтическими». («Макар Чудра», 1892, «Челкаш», 1895, «Старуха Изергиль», 1895).
Горький призывал к борьбе против старого мира («Песня о Соколе», 1895, «Песня о Буревестнике», 1901), с сумрачной реалистичностью талантливого очевидца изображал жизнь различных слоев русского общества, показывал, как капитализм уродует человека («Двадцать шесть и одна», 1899, «Коновалов», 1897, «На дне», 1902, и др.). По правде сказать, мне всегда казалось, что капитализм здесь – «для блезиру», а на самом деле Горький передает уродство жизни, как она есть, без разницы, капиталистическая она, феодальная или ещё какая-то. Марксистом – по настоящему – Горький так и не стал, «люди мешали ему любить Человека» (как он сам не раз высказывался).
Первая публикация Горького вышла в 1892 году, первая книга – в 1898 г., а к 1900-му году он уже признанный писатель, богатый и знаменитый, ведущий светский и роскошествующий образ жизни
Волею судьбы и партийного начальства ему было предопределено стать великим русским писателем. В.И Ленин говорил о нём - «крупнейший представитель пролетарского искус-ства». Горький - основоположник литературы социалистического реализма, родоначальник советской литературы.
«Величие Горького в том, что его светлый ум, близость к народу и самоотверженный гигантский труд над освоением достижений культуры человечества сделали его беззаветным другом трудящихся и великим вдохновителем борьбы за дело коммунизма» -писал о нем видный партийный и государственный деятель В. М. Молотов.
Советский литературовед Н.Пиксанов не без пафоса отмечал: «с чудесной силой, свидетельствующей о высокой талантливости народа, породившего его, Горький поднялся из глубочайших низов старой трудовой России до самых вершин человеческой культуры. Горький прошёл большой путь рево-люционера, неоднократно подвергался арестам и ссылкам. Выдвинутый величайшей из революций, он стал её певцом, её буревестником».
Действительно, примкнув к большевикам, Горький оказался в ближайшем окружении В. И. Ленина и И. В. Сталина, оказавших огромное влияние на идейное развитие писателя.
В романе «Мать» (1906), получившем высокую оценку В. И. Ленина, Горький впервые в мировой литературе с большой художественной силой нарисовал картины революционной борьбы пролетариата, зарождение революционного союза рабочих и крестьян, показал силу и красоту героев пролетарского движения, создал яркие образы Павла Власова, его матери Ниловны, рабочего Андрея Находки. Роману коммунисты придавали большое значение «для идейного воспитания пролетариата во всех странах мира».
Так то оно так, но...
Незадолго до вооруженного восстания 1905 года А.М.Горький вызвал к себе П.Заломова, и рассказал, что закупил в Австрии (sic!) 10 000 винтовок с патронами, зафрахтовал австрийский пароход, который выбросит эти ящики у берегов Финляндии в установленном месте. Заломову предлагалось войти в группу фиктивных «финских рыбаков», которые будут вылавливать ящики и транспортировать их в Россию. (См.П.Заломов, «Мои встречи с Горьким», «Правда»-172 от 24.06.1936 года).
Согласитесь, операция очень мало похожа на отраженный в романе «Мать» Горького стихийный гнев обнищалого рабочего люда!
Многие произведения Горького посвящены изображению капиталистического хищничества, угнетения человеческой личности, разоблачению гнилых устоев капиталистического общества (повести и пьесы: «Фома Гордеев», 1899, «Враги», 1906, «Жизнь Матвея Кожемякина», 1910—11, «Дело Артамоновых», 1925, «Егор Пулычов и другие», 1932, и др.).
Горький обличает пошлость мещанства (пьеса «Мещане», 1902, повесть «Городок Окуров», 1909), упадочничество буржуазной интеллигенции, её преклонение перед капиталом. Но то, что творилось в личной жизни Горького, в его отношениях с женщинами, например – было много хуже мещанства, позорило его при жизни, и черным пятном легло на репутацию после смерти. Да, таков был дух безобразного времени, «серебряной распущенности», и это отчасти извиняет Горького – но только отчасти.
Широким полотном русской жизни за 40 лет, от возникновения марксизма в России до победы Советской власти, явился роман «Жизнь Клима Самгина» (1927—36), оставшийся незаконченным.
Как художник, Горький завершил траекторию русской классической литературы XIX века и явился подлинным родоначальником пролетарской социалистической литературы. Он оказал огромное влияние на развитие советской литературы, на многих одаренных писателей зарубежных стран и на развитие народнической литературы во всём мире.
Горький был плодовитым публицистом и критиком (В 1937 году, вышло 3 издание сборника его статей «О литературе»), другом нескольких поколений советских литераторов. Биографии советского времени не стесняются называть его «воспитателем советских писателей», хотя такой эпитет для меж-писательских отношений звучит несколько оскорбительно и двусмысленно. Хотя лишенный комильфотности сталинский язык как всегда точен: Горький порой воспитывал – и строго – пишущую молодёжь, дрессируя её на адекватность новым запросам правящей партии.
Он был инициатором создания Союза советских писателей СССР (1933 г.), его первым председателем.
Горький резко отрицательно относился к капитализму и в особенности к американской капиталистической «цивилизации»; он довольно зло вскрыл её пороки в ряде мрачных памфлетов («Город желтого дьявола» и др.). Писатель неустанно призывал к борьбе с фашизмом («О солдатских идеях», 1932, «О культурах», 1935, и др.), разоблачал подготовку 2-й мировой войны.
Сталинские издания утверждали, что «Горький был умерщвлён троцкистско-бухаринской бандой». Басинский уверял меня, что всё наоборот – Горький входил в заговор этой группы против Сталина, поддерживал контакт с её тогдашним лидером Ягодой, и обиженный Сталин превратил азартного политического игрока и неутомимого деятеля-трудоголика в затворника. Самая вероятная версия смерти Горького – умер от тоски, осложненной болезнями...
Он никогда не был «только» писателем или «просто» писателем. У Ем.Ярославского в вышедших в 1938 году «Очерках по истории ВКП(б)» можно почерпнуть интересные сведения – например то, что Горький, доставая купюры из личного саквояжа, кормил и содержал целый социалистический съезд в европейской столице, или то, что Горький возглавлял в России общество русских друзей еврейства. Сопоставляя эти факты можно прийти к вполне очевидной роли и миссии А.М.Горького – именно поэтому после поворота КПСС к русизму об этих фактах более поздние издания постарались «забыть»...
Скончался Горький 18 июня 1936. Он похоронен на Красной площади в Москве, а в 1951 году столица открывала первый памятник отцу советской литературы.
Вот, в сущности, и вся его биография. И вот он, вместе с ней – страшный вопрос русской экзистенциальности: где грань между обласканным властью «по согласованию» функционером слова и черпающим лишь из нутра духовного истины пророком слова? Где грань между успешным политиком, азартным игроком исторического казино и собеседником вечности? Насколько людская любовь, признательность, уважение и почитание создаются уступчивой покорностью давлению властей, катясь затем века по инерции, а насколько – личными, ни от чего постороннего не зависящими достижениями духа писателя?!
Ставку ли на Горького сделали, потому что он был гениален, или гениальным он признан, потому что на него сделали ставку?!
Для меня Горький всегда был певцом мизантропии, какой-то запредельной, жуткой, «трансцендентной», как модно сейчас говорить, мрачности жизни. И мне казалось, что литературный гений Горького как раз и проявился в этой «игре на понижение», в этой рафинированной элитарности «кохэлетарности» (Кохелет, или Экклезиаст – книга в Библии, повествующая о «суете сует»). Мрачен временами Лермонтов – но у него это какая-то подростковая, гормональная, что-ли, мрачность. Жуток бывает в своей хандре Бунин – но за тучами и у него приходит солнышко...
И только Горький, с точностью виртуоза слова, с меткой забористостью сердцеведа умеет так развернуть все мерзости и пошлости земного быта, всю его физиологическую патогенную возню, что становится по настоящему страшно от приходящей в душу безысходности. Кажется – и как, каким образом мог этот великий страдалец жить с таким пронзающим, таким всевидящим – и в то же время таким темным зрением?
Возьмите его романтического Данко – разве не смертельной тоской повеет от такой романтики? Возьмите его Клима Сомгина, его Фому Гордеева, его Вассу Железнову со снохой-революционеркой впридачу – всюду эти типажи, по разному ущербные, но обязательно ущербные, натуралистически угловатые, с истероидной подкладкой, с печатью обреченности на каждом жесте...
Во время встречи с виднейшим нынешним «горьковедом» Павлом Басинским я не удержался от очень важного для меня вопроса: был ли М.Горький масоном?
Басинский не удивился вопросу (как некоторые), но начал почему-то с М.Осоргина, который «уж точно был масоном». Я ответил, что как раз Осоргина, в силу его повести «Вольный каменщик» я как раз считаю масоном липовым, ничего в масонстве не понявшим и не узнавшим. Видимо, приняли на нижний уровень с правами т.н. «профана», не более того.
Затем Басинский сказал знаменательную фразу о том, что почти вся русская литературная эмиграция так или иначе была связана с масонством, «но только не Горький». Я согласился с ним – у него были свидетельства и документы, а у меня свой аргумент: жить за границей эмигрантом, без поддержки с родины, и при этом с никому за границей ненужной профессией (там ведь русского языка никто не знает) – было возможно только при условии некоей «подпитки» из тайного центра.
Что касается лично Горького, то сохранился его портрет работы известного художника Григорьева – в масонском облачении и аксессуарах. «Это могла быть и шутка» - предостерег меня от поспешных выводов осторожный Басинский.
Реконструируя взгляды Горького, Басинский в своих исследованиях отмечает, что Горький верил в некое «сверхчеловечество» по типу «рая на земле» и в особого «сверхчеловека», мизантропически подмечая и недолюбливая в людях их "недотягивание" до гипотетически им поставленного идеала.
Горький, безусловно, заигрывал с нечистой силой, с духами зла – и это дорого ему самому стоило. Достаточно сказать, что в 1887 году Горький, покушаясь на самоубийство, прострелил себе лёгкое, задумывался о самоубийстве и впоследствии, неоднократно как бы кокетничая этой темой. Детская обида на Бога (о которой подробно пишет Басинский) – обида острая, жгучая, по детски нелепая – и оттого ещё более глубинно-живучая, приводила Горького к противнику Бога.
Я полагаю, что и некий «сверхчеловек» со «сверхвозможностями», который строит рай на земле в отместку раю на небе, которому мешает Бог и «человеческое в людях» – это только прозрачный эвфемизм известного всем имени и известной всем сущности. Видимо, поэтому Горький, отвергая частности марксизма, всё-таки союзничал с марксистами у которых та же сущность воплощена в немного другом эвфемизме.
Маркс создал некие подозрительно похожие на князя мира сего «объективные законы развития формаций», которые отвергают Бога, но при этом сами как боги для трепещущих перед ними, и не могущих им возражать людей. Эта сущность в марксизме, заметим попутно, свободна, как от людей, так и от Бога, и добивается своего, сея рознь, конкуренцию, «борьбу классов», революции и перевороты.
Так что же Горький –масон и сатанист?! Время закрывать его книгу и нести в макулатуру?!
Давайте не станем торопиться...
В свое время, читая комментарии к книге Кохэлета, я обратил внимание на парадоксальные, как мне показалось, слова: «Эта книга очень важна в семантическом построении Библии. Она производит доказательство от обратного библейской системы ценностей, обращает к Богу через ужас пустопорожности, заключенный в безбожном циклическом вращении мира».
Богоборец и даже порой кощунник Горький как бы опровергает себя через смиренное молчание своего оппонента – Творца. У них не спор, не диалог. Как было и с Кохэлетом, у них монолог одной стороны, постепенно, по мере того как выговаривается сокровенное, переходящий в самообличение и в самоотрицание. Горький, как и Кохэлет – переходит в выпуклое самоосознание «несовместимости с жизнью» проповедуемой системы без подлинных ценностей и нерушимых, неоспоримых истин.
«Доказательство от обратного». Вот мой ключ, моя разгадка тайны Горького, места Горького в русской литературе, его провиденциальной миссии. Как живописец фантастического мира – каким он был бы без Бога – Горький и пугающе велик, и вечно востребован, и глубоко национален, и потрясающе реалистичен. Горький – это гигантская антиутопия – нечто, не бывшее, но могущее быть. Горький – это великий Кохэлет великой русской литературы, воплотивший «суету сует» в плоть образа и сюжета, в живую пластику бытийных историй и судеб.
Только нужно помнить что за смертью следует воскресение, а не разложение. Всегда. В этом общая суть мозаики русской классики, в которой Горький – полноценное звено.
А.Леонидов (Филиппов), специально для НСН «Венед»