Народный поэт Чувашии Яков Ухсай и современность
13-14 октября 2011 года согласно Указу Президента РБ в Уфе и Белебеевском районе состоялись юбилейные мероприятия, посвященные 100-летию со дня рождения народного поэта Чувашской Республики Якова Гавриловича Ухсая.
В рамках культурных мероприятий состоялись встречи в уфимских библиотеках, возложение цветов к памятникам Я.Г. Ухсая и К.В. Иванова, посещение музеев поэтов, прогремели яркая литературно-музыкальная программа в селе Слакбаш, торжественный вечер в ЦДК г. Белебея.
Словом, все как в прежние годы, до «лихих 90-х», когда имя Якова Ухсая гремело звонкой поэтической славой во всех отдаленных уголках СССР. Словно бы вместе с державой исчезла с наших карт и география литературно-поэтических переводов, наслаждение духовными сокровищами братских народов. Оставшийся немеркнущим и возвышенным маяком духа для чувашей, Ухсай как-то незаметно выпал из повестки дня русской литературы. Исчезли планы переводов, новых версий и вариантов переводного слова народного поэта, ушли в прошлое когда-то привлекавшие многих литературные вечера Ухсая за пределами Чувашии…
А между тем Ухсай сегодня, как никогда, современен. В эпоху агрессии глобализма и растущего сопротивления антиглобалистов, в мире, где вытаптывается все лучшее и справедливое, голос Ухсая, возвращаясь из небытия забвения, для всех народов мира несет манифест сопротивления. Иногда возникает чувство, что именно для этих дней, для этой политической ситуации творил Ухсай…
Таково волшебство настоящего Слова: в каждый век оно звучит, будто вчера написано было. Поэт-фронтовик ударил стальным наконечником пера в самую сердцевину, в самое гнездовище вселенского зла, и потому перечитать его сегодня – долг тех, кто отождествляет себя с антиглобализмом.
Легко и грациозно проходит возвышенный слог Ухсая между Сциллой и Харибдой современности, одинаково опасными национализмом и безродным космополитизмом. Эта ложная дилемма преодолевается в бессмертном творчестве великого поэта лучами звезды великой общей Победы советского народа – 1945 года – победы одновременно и над зверем нацизма, и над трупным вороньём «глобализаторской» антинациональной беспамятливости.
Во многом духовным лидером грядущего антиглобализма поэта сделала Уфа – здесь он научился отвращению как к швинистической узости так и к космополитической всеядности. Здесь он навсегда избрал для себя пть уважения к своему народу, как неотъемлимую часть уважения ко всем народам Земли. Вот как он сам писал об уфимской юности: «В Уфе я учился два года, подружился со многими башкирскими писателями, хорошо знал их произведения, восторгался стихами Батыра Валида о баймакских золотоносных горах, любил слушать гортанный голос Рашита Нигмати на студенческих вечерах. Сагит Агиш и Баязит Бикбай были моими близкими друзьями. Читали они мне на берегу реки Белой под голубым уфимским небом стихи Бабича, пели песни Салавата Юлаева.
Я часто бывал у Мажита Гафури в его деревянном особняке. Видя перед собою чрезмерно скромного, хромого и на вид мужиковатого человека в черной тюбетейке, я не мог его представить великим, называл просто, как принято в простонародье, "Мажит агай", слушал его рассказы, в том числе и о Деме, с детства знакомой реке, куда я ездил в гости к башкирам и пил кумыс...»
И это – национальное по форме, общечеловеческое по духу – начало в каждой строчке Ухсая:
Раз моему отцу башкирин, добрый малый,
верблюжью шерсть отдал за Демою-рекой.
Мать мягкий войлок из нее сваляла,
На нем и родила меня в ночи глухой...
«Есть поэты» - говорит дочь Ухсая Ольга Яковлевна – «которые навсегда остаются в памяти народной как выразители дум и устремлений целой эпохи. Яков Гаврилович Ухсай – из их числа, его имя не затерялось в широком течении литературной жизни Чувашии и ее столицы. Его произведения и сегодня одаривают вдохновенным словом всех, кто умеет принимать близко к сердцу и чужую радость и чужую печаль…»
Яков Ухсай, как и его ровесники, прошел дорогами войны. И на фронте солдат-поэт думал о своей Чувашии. Его вдохновляли на подвиг любовь к родине, родной язык. От Волги до Праги прошел Яков Ухсай в рядах политработника и журналиста. О войне поэт пишет:
Чтоб отомстить врагу за муку,
Жизнь отстоять, спасти добро,
К оружью приучил я руку,
Привыкшую держать перо…
Это был человек литературы – и в высоком смысле призвания, и в обыденно-бытовом смысле, всегда и везде – с пером, карандашом, авторучкой в руке, ставшей как бы продолжением кисти. Ольга Яковлевна Ухсай в своих воспоминаниях, с теплотой вспоминает о литературныъ уроках не только отца (которого запомнила как мягкого и доброго человека) но и матери – Марии Ухсай, тоже писательницы, драматурга.
В Чувашии ведется большая работа по увековечиванию памяти классика, но, к сожалению, в основном она обращена внутрь республики, внутрь этноса, а с произведениями Ухсая в наше тревожное время обязательно нужно знакомиться и на русском языке. Недавно в Чебоксарах собрание сочинений Ухсая на чувашском языке, два тома которого составлены его дочерью из рукописей, и изданы впервые в 2003 году. Так же Чувашия недавно стала обладателем диска о творчестве Марии Ухсай и планирует открытие дома - музея в с. Карачево Козловского р-на, где написал значительную часть своих произведений Яков Гаврилович.
Стихи Ухсая и сегодня существенно расширяют духовный кругозор и диапазон образного мышления любого читателя, независимо от его национальности, и в этих стихах можно не только окунуться в события военных лет, не только найти подлинные примеры мира истинной, вечной поэзии, но и ощутить острую злободневность.
Деревья, ветви воздымая
белесый сумрак вдалеке.
Меня легко воспринимают.
На сердцу милом языке.
Нет, я другой язык не хаю;
но все и всюду под луной.
Поют, смеются и вздыхают
на языке земли родной...
Откуда он? Кто этот человек, порой по детски наивный, но так далеко видевший? Биографическая справка суха и малоинформативна. Яков Гаврилович Ухсай родился 26 ноября 1911 года в с. Слакбаш Белебеевского района Башкортостана в крестьянской семье. Народный поэт Чувашии, лауреат государственной премии Чувашской АССР, государственной премии РСФСР им. М. Горького, награждён орденами Трудового Красного Знамени, Октябрьской революции, Ленина. Имя поэта занесено в Почетную Книгу Трудовой Славы и Героизма Чувашской АССР.
Первоначальное образование получил в школе крестьянской молодежи (Яков поступил в ближайшую Бижбулякскую школу крестьянской молодежи, где учились не только чуваши, но и русские, украинцы, башкиры, татары), затем учился на подготовительных курсах в Уфе, после - на литературном факультете Московского государственного университета им. Ломоносова.
«В августе 1930 года отец на станции Глуховской продал четырнадцать пудов гречки, и на эти деньги я поехал в Москву, имея в кармане направление Наркомпроса Башкирской АССР на литературный факультет московского университета» - писал об этом Ухсай в воспоминаниях. После окончания Московского университета пути-дороги снова привели поэта в Башкирию, в Уфу.
Он прошел и сам прошел Ломоносовским путем – от сельских росистых истоков, лугов и пашен – к вершинам книжной, интеллигентской образованности. И духу механистической (в ХХ веке) книжности не удалось задушить в нем живое, тесно связанное с землёй крестьянское начало традиционалиста и хранителя народности. Этот родник, бивший в душе поэта из кладезей глубины веков, хорошо описал, например, Народный поэт Башкортостана А.П. Филиппов в наполенном до окоёма народностью и народничеством стихотворении «Я в гостях сегодня у Ухсая»…
В детстве мать рассказывала Якову народные сказки, сопровождала их пением на чувашском, татарском, башкирском языках. Ухсай убедился позже, что многие сказки, сопровождаемые пением, представляли собой отрывки из не дошедшего до нас башкирского эпоса. Отголоски его, перешедшие в чувашскую народную поэзию в том или ином виде, стали кладом для его исследований не только в области языкознания, но и в области литературного творчества.
Деятельность Якова Гавриловича с самого начала была многогранной, далеко выходящая за пределы «башни из слоновой кости» чисто-литературного эстетизма. Поэт никогда не принимал правила декаданса – о том, что литература делается для литературы, несет смысл в себе самой. Для Ухсая – и это роднит его с современными здоровыми силами антиглобализма – литература всегда имеет внешнюю цель, опору вовне себя. Это – в мироощущении Ухсая – живая жизнь и народ. Поэтому Ухсай щедро делит свою многогранную одаренную личность между поэзией, драматургией, журналистикой и публицистой, переводческим делом, наукой и языкознанием.
Начав писать в середине 20-х годов прошлого века, Ухсай отнюдь не ограничился творческим кабинетом и комнатами в «Домах литераторов». Параллельно он работал в редакции чувашской газеты «Коммунар», издававшейся в Москве, состоял сотрудником Научно-исследовательского института языка, литературы и истории им. М. Гафури при Совнаркоме Башкирской АССР, преподавал чувашский язык и литературу в Батыревском и Ульяновском педагогических училищах.
В нем начисто отсутствовало чувство, так часто присущее писателям, особенно одаренным – чувство эгоцентризма. Ухсай решительно отодвигает свое «Я» на второй план перед коллективной личностью народа, перед памятью выдающихся предков (например, перед памятью Константина Иванова, для увековечивания которого он так много сделал), перед задачами гуманизации человечества.
«Живя в деревне» - писал сам Яков Ухсай много позже в автобиографии, - «я отыскал, как говорят, золотоносную жилу народной поэзии и решил заняться ее тщательной разработкой. Поэтому я поступил в Башкирский научно-исследовательский институт языка и литературы (1), где в огромном архиве, к моему счастью, имелись и материалы по истории и культуре чувашей. Мы с башкирским композитором Габаши любили заводить маленький граммофончик и слушать чувашские песни, записанные на восковых валиках. Их было больше тысячи - огромное духовное богатство.
Я подготовил в Уфе и издал впервые собрание сочинений своего земляка Константина Иванова в одном томе, куда вошли многие ранее неизвестные произведения поэта, продолжал работу над "Дедом Кельбуком" и "Перевалом", старался максимально приблизиться к разговорному живому языку и той простоте, которая, на первый взгляд, наивна и легко постигается. Я, например, хоть и не написал ни одного рассказа, многим обязан прозе Аксакова, Толстого, Чехова, Лермонтова.
Чувашская народная мудрость гласит, что грач любит своего грачонка, хотя тот черный и горластый, а голосистого соловьенка не полюбит. Смысл этой пословицы в том, что, если грач будет подражать соловьиному пению, он не станет ни соловьем, ни грачом. Поэт-творец живет не по птичьим правам, он любит и других поэтов, но он должен оставаться самим собой, каждое его произведение, может быть, порой и несовершенное, должно быть рождено его душой, пережито его сердцем, проверено его умом».
Перу Я. Ухсая принадлежит ряд очерков и статей, посвященных творческому наследию классика чувашской литературы К.В.Иванова. Его злободневные очерки и статьи пользовались широкой популярностью. Сегодня, соприкасаясь с тематикой тех лет, понимаешь, что за злободневностью Ухсай умел отразить и вечные вопросы – сегодня его очерки, вроде бы касающиеся далеко ушедших времен, снова воспринимаются как творчество нашего современника. Журналистика засасывала, поглощала силы, научная, языковедческая практика оставляли совсем немного времени для «парения муз». Но если сам поэт себя не замечал, его стали замечать другие…
В 1929 г. в журнале «Сунтал» (Наковальня) напечатано первое стихотворение «Полюбил я вас, поля». Но по настоящему сроднился, сросся образ Якова Ухсая с другим журналом – в числе основателей которого поэт был лично, который вел и направлял в течении многих лет, который и сегодня, в современной Чувашии служит ему как бы живым памятником.
Это журнал «Таван Атал» (чуваш. – «Родная Волга») – ныне общепризнанный литературный журнал чувашских писателей. В наши дни, преодолев финансовые трудности и невзгоды эпохи, журнал выпускает Издательский дом «Хыпар», (Чебоксары). Однако сегодня тираж не сравнить с тем, что был заложен при основании - в 1931 году.
Дело в том, что в то время литературный круг, в который входил и Ухсай, стал коллективным автором удивительной идеи, как сейчас сказали бы – «инновации»: было предложено совместить журнальный формат и формат книжного издательства (позже этот опыт использует «Роман-газета»), и так родился на свет периодический библиотечный свод, сочетавший в себе журналистскую актуальность и художенственно-литературную вечность тематики.
Поэтому в 1940 - 1944 годах журнал печатался под наименованием «Художественная литература» (вышли в свет 17 книг). В 1944 году при издании 18-й книги журнал приобрел более стандартную форму (надобность в совмещении форматов отпала, вовсю работало уже чувашское книжное издательство) был переименован, и до 1965 года выходил как литературный альманах. В 1965 году со второго номера периодическое издание - журнал. До последних своих дней Яков Ухсай думал о своем полиграфическом детище и стремился поддержать его по мере сил своими творческими достижениями…
Слова «Родная Волга» никогда не были для Ухсая чем-то отвлеченным и абстрактным. В стихотворении 1945 года, на руинах нацизма в покоренной фашистской Германии, Ухсай формирует как бы гимн идейно-тематическому содержанию родного альманаха:
Лейся, песня, долго-долго
По-над Волгою-рекой!...
Хороша ты, наша Волга,
Славен берег твой крутой!
В былях, в памяти народной
Ты осталась на века
Непокорной и свободной,
Волга - матушка-река!
Ты купала нас при свете
Разгоравшейся зари.
Не с того ли твои дети.
Погляди, богатыри!
И в глазах и в душах наших
Чистый свет твоей воды.
Всех ты рек, родная, краше.
Мы родством с тобой горды.
Враг завистливый, жестокий,
На тебя пошел войной.
Замутить хотел истоки
Нашей радости большой.
Но назад поворотили
Мы непрошеных гостей
И на Одере поили
Наших волжских лошадей.
Широкую известность поэту принесла поэма «Золотая книга народа» (1937). Собственно, после неё он и стал членом Союза писателей СССР (в 1938 году). Уже членом союза писателей, презрев бронь, выдававшуюся известным литераторам, как пропуск на «ташкентский фронт» - то есть подальше от войны, Ухсай бросается в боевое пекло. С 1942 по 1946 год он служил в рядах Советской Армии, был сотрудником и корреспондентом ряда фронтовых газет, напрашиваясь в самые «горячие точки» фронта, меняя более спокойные редакции на самые рискованные. Хотя военкоров награждали редко (все таки не пулеметчики и не разведчики), Ухсай привез с войны два ордена.
Был ли он пламенным коммунистом? Да, безусловно был. Но, в отличии от огромного количества поэтов и писателей советского времени, он избежал соблазна утонуть в узкой партийности, избежал полного растворения в советской реальности. Поэтому – когда вслед за исчезновеним СССР исчезли и сотни ярких литературных имен – Ухсай не исчез вместе с ними, а стал только ещё более яркой звездой чувашского литературного небосвода. Он был партийным человеком, гражданином – но не стал придворным поэтом партии. И спасла его, на мой взгляд, глубоко впитанная с детства, вскормленная фольклором, неподдельная, нутряная народность. Та народность, которая искренне приняла коммунизм, его высокие идеалы и принипы, но которая в то же время сторонилась политических интриг и узко-местнических склок партийной верхушки…
Фольклор – это та почва, на которой возросли цветы творчества Ухсая. Много времени поэт провел в селе Карачево Козловского района. Любовь к родному краю, родному языку вдохновило его на создание пронзительной выразительности творений. Когда к 95-летию Я.Г.Ухсая заново был открыт музей поэта (он начал действовать в декабре 2006 года), то оказалось, что Ухсай собрал немалую коллекцию этнографических предметов быта чувашского народа: одежды, обуви, посуды и т.п. Ныне они экспонируются в музее наряду с рукописями поэта, его фотографиями и воспоминаниями о нем. Принцип народности в искусстве всегда довлел над письменным столом чувашского классика!
Умело используя образные средства фольклора, поэт добивался художественной выразительности своих произведений, среди которых «Дорога счастья», «Серебряное кольцо», «Соболиная шапка». Особое место в творчестве поэта периода Великой Отечественной войны занимает поэма «Письмо чувашских бойцов и командиров Н-ской дивизии родному народу».
В стихотворной трагедии «Тудимер» Я. Ухсай воспевает вековую дружбу чувашей с башкирами. Значительный след Яков Ухсай внес в развитие больших эпических форм чувашской поэзии. Например, событием в литературном мире всего СССР стала поэма «Дед Кильбук» (1950 года). Тогда видный советский писатель А. Фадеев писал: «Из произведений большой поэтической формы я должен выделить повесть в стихах чувашского поэта Якова Ухсая «Дед Кельбук» как одно из наиболее интересных и замечательных явлений последних лет».
Потом появились романы в стихах «Перевал» (1952), драма «Тудимер» (1941), «Раб дьявола» (1965). О них тоже говорили, их широко обсуждали, в них видели веху развития чувашской литературы, но они были вехой и вообще – в литературе народов Евразии. А такие произведения Ухсая как «Лебяжье» «Встреча с Чапаевым», «Разговор с белой березой», «Звезда моего детства» стали в чувашских школах буквально настольными книгами учеников…
Вышло пятитомное собрание сочинений на чувашском языке, и только двухтомник на русском, в советское время завершить переводческую работу не успели, а потом никому не было до неё уже дела. Кроме того, различные книжные издательства выпускали в 60-80-х годах ХХ века многочисленные сборники Якова Ухсая на русском и чувашском языках…
Все оборвалось с «перестройкой». Великая трагедия распада СССР уже не застала Якова Ухсая в живых. Великий чуваш скорбел о ней с небес, дав нам – в числе многих иных национальных гениев – и духовный щит от соблазнов нового фашизма – свое бесценное творчество.
Яков Гаврилович Ухсай умер в Чебоксарах 7 июля 1986 года. Похороны состоялись 10 июля в селе Слакбаш Белебеевского района. По завещанию поэта его похоронили на "Гусли-горе" (гора напоминает музыкальный инструмент), примерно в трех километрах от села. Перед музеем расположен бюст поэта скульптора С.Н. Кадикина. Это памятник не только Ухсаю, но и тому, что вопреки всем расчетам современных закулис, народы помнят и чтят своих великих сынов, и потому народы, которые стремиться умертвить глобализм, в творчестве своих национальных поэтов обретают формулу своего бессмертия.
Александр ЛЕОНИДОВ, специально для НСН «Венед»
(1) - Позже - Институт национальной культуры, а потом - Институт истории, языка и литературы Башкортостана.