Трудовые накопления – это накопления овеществленного труда в нормальной экономике. Труд накапливается автоматически – просто благодаря времени – повышая общее благосостояние социума.. Чтобы понять этот процесс, представьте, что вы строите дом на своем садовом участке. Знакомо? Ну так вот, ответьте, что нужно делать для роста стен?
1. Нужно их строить.
2. Нужно, чтобы никто ночью не ломал и не разворовывал построенное днем.
Если два этих условия соблюдаются (вкупе с требованиями сопромата), то стены РАСТУТ. Вот как стены растут, так и экономика РАСТЕТ, если люди в ней обеспечены трудом и ограждены от хищений. Трудовые накопления - это не только привычные по советскому времени суммы на сберкнижках, которые у пожилых рабочих были выше, чем у молодых (дольше копят - больше сумма), но и вообще – вся так колоссальная масса инфраструктурных субвенций, которая выступает фундаментом современного момента труда. Трудовым накоплением можно считать и жильё, доставшееся от родителей (не пришлось зарабатывать с ноля), и дорогу, по которой бесплатно ездишь, и даже высокую квалификацию – ведь она тоже накапливается временем, как и любой опыт.
Если страну никто не пытается «вбомбить в каменный век» - то есть не уничтожает накопившийся овеществленный труд прежних времен – то в стране должно год от года возрастать всё: средняя зарплата, средняя пенсия, бюджет страны, обороты торговли и т.п. А как иначе? Если труд никто не бомбит и не расхищает, то ему просто некуда больше деваться, кроме как НАКАПЛИВАТЬСЯ.А если, например, встает вопрос о СОКРАЩЕНИИ госбюджета, то тут одно из двух: или страна подорвала силы на какой-то колоссальной по разрушительности войне, или проглядела расхитителей. Третьего-то быть не может: если кирпичную стену никто не ломал, она может расти или не расти, но ниже стать не может!
Много раз писал, что инфляция – это форма домушничества, квартирной кражи (1). Но сейчас не об этом. Трудовым накоплениям говорит твердое и решительное «Нет!» беспощадное либерал-монетаристкое крохоборство по образцу помещика Плюшкина.
19 июня 2010 года на Петербургском международном экономическом форуме была подтверждена и продолжена линия экономического крохоборства, начатая ещё покойником Е.Т. Гайдаром. Преемственность поразительная: вот уже 20 лет наше финансовое руководство видит свою главную цель в «сжимании денежной массы» в обороте у населения. Давно уже все смирились, что эта линия непопулярна. Так и говорят – «приняли непопулярное, но необходимое решение» - про очередной экстаз «сжимания (или стерилизации) денежной массы».
И опять: «Сокращение бюджетного дефицита важнее поддержки экономики» - заявил министр финансов Алексей Кудрин. Дело даже не в том, что на этот раз Кудрин противопоставил себя нежно любимому Западу: западные финансисты тут же не согласились с Кудриным, заявив, что сокращать дефицит необходимо только по мере роста экономики.
Кудрин допустил оговорку, что называется, по Фрейду. Что может быть для экономиста важнее ПОДДЕРЖКИ ЭКОНОМИКИ?! А «неподдержка» экономики ведь совершенно очевидно означает для экономиста вредительство, потому что не поддерживать что-либо – значит, по меньшей мере, быть к нему равнодушным, а по максимуму – ещё и враждебным.
Экономика – это целостность всех экономических процессов. Бюджет и дефицит – только частности экономики. Как часть может быть важнее целого? Ведь это же разрушительное сектантство!
Может быть, Кудрин, не имел в виду, что не хочет поддерживать экономику России, а просто неловко выразился? Увы, вся совокупность его деятельности заставляет говорить, что Кудрин имеет в виду именно то, что он сказал. Монетаристская ритуалистика для этого изувера-сектанта важнее, чем живая жизнь.
Для Кудрина – снова цитируем - «вхождение в нормальный устойчивый долговой тренд важнее поддержки экономического роста». Кудрин отказывается понимать даже тот простой факт, что деньги – тень производства, а не наоборот. Производство без денег бывает, а деньги без производства – немыслимы. Любые долговые, да и прочие кредитно-финансовые тренды – всего лишь зеркальное отражение процессов реального производства и управления реальным производством.
Отсутствие экономического роста – это гарантия отсутствия и финансового благополучия. Если не растет – а наоборот, стагнирует и разрушается реальное производство, то какой долговой тренд и каким образом может стать «нормальным, устойчивым»?
«У нас в правительстве баталии по этому вопросу проходят каждый день. И каждый день мы пытаемся понять, можем ли мы позволить новую программу. Но даже с учетом того, что мы хотим инновацию, диверсификацию России, мы не можем позволить себе ни копейки больше. Значит, мы должны использовать имеющиеся средства», – рассказал Кудрин.
Кудрин не понимает (а может быть, наоборот, очень хорошо понимает), что главной особенностью РЫНОЧНОЙ экономики является производство только ОПЛАЧИВАЕМЫХ благ. Нет оплаты производства того или иного блага – завершается и его производство(1).
Поэтому в рыночной экономике сжатие денежной массы означает сжатие производства. Оттого, наверное, оно так упорно и лоббируется гайдаровцами (никогда, впрочем, не производящими сжатия ЛИЧНЫХ денежных доходов).
Сжатие денежной массы – ВРЕДИТЕЛЬСТВО. Отсутствие свободных денег на руках населения делает бессмысленным для производителя наращивание производства. При такой политике у потребителя в принципе не может возникнуть расширения потребностей (его ЗАКАЗОВ производству). Оплатить нечто новое потребитель может только методом «тришкина кафтана» - отказавшись от какой-то старой потребности в пользу новой.
Невозрастающая денежная масса – это застой и деградация потребностей общества(2). ЛЮБОЕ производство начинается с получения денег от государства (через казначейство или банковского посредника), потому что КРОМЕ государства денег никто не печатает, и государство ревниво об этом заботится.
В рыночной экономике производственная практика как бы догоняет финансовую политику: вначале появляется ГОСЗАКАЗ в виде напечатания денег на строительство, и лишь затем стартуют технологические процессы собственно производства.
Любой поток всегда идет по линии наименьшего сопротивления. Поставив задачу увеличить прибыль себе, любимому, производитель первым делом попытается вздуть цены, содрать с потребителя побольше. И только если перекрыть ему этот путь – ТОЛЬКО ТОГДА он задумается о расширении производства.
Потому умные люди и говорят – цены должны регулироваться; они всегда и регулировались. Ещё в допетровской России царским конным патрулям вменялось в обязанность контролировать цены на хлеб. Даже в добумажную эпоху денежного обращения производство развивалось только в тех странах, где золото имело твердую цену (Англия, Германия). Там же, где золотые деньги инфлюировали (Испания, за счет притока золота колоний), где золотая монета теряла свое продуктовое наполнение – там производство деградировало.
Поэтому государство должно одной рукой наращивать денежную массу, а другой держать за шиворот цены – тогда рыночный стимул производителя подвигнет его производить больше продукции, а не продавать дороже имеющуюся продукцию. Второе, понятное дело, легче первого, и куда удобнее продать два веника по пять рублей, чем пять веников по два рубля.
ТОЛЬКО если нижнее русло получение прибыли (спекуляция) перекрывается, ТОЛЬКО в этом случае поток стремления к прибыли идет по верхнему руслу – наращивания производства. Но наращивать горы продукции на складах – занятие для сумасшедших. Развивать производство будут только там, где плоды его покупаются. То есть там, где у потребителя есть на руках деньги и нет соблазна потратить эти деньги на импортный, привозной продукт.
Безумный либерализм внешней торговли РФ (когда посредством сырьевого, и все равно положительного торгового сальдо мы оплачиваем заграничных рабочих, не требуя в обмен, чтобы заграница оплачивала наших рабочих) известен. Его гармонично (в смысле разрушения экономики) дополняет бюджетное крохоборство монетарных властей:
«Правительство одобрило программу повышения эффективности бюджетных расходов» - говорит Кудрин – «согласно которой к 2012 году большинство бюджетных учреждений перейдут на новый режим финансирования. Раздувать бюджетные расходы больше не будут, а те, что запланированы, жестко увяжут с достижением конкретного результата. По словам Кудрина, исполнение этой программы даст примерно 20% экономии бюджетных средств».
Но это не экономия, а именно крохоборство. Сэкономить 20% имело бы смысл в какой-то из отдельно взятых программ – и только для того, чтобы перекинуть высвобождающиеся средства на другую программу. А что такое «экономить бюджетные деньги» вообще?! Главное – зачем?! Ведь бюджетные деньги выпускаются и раздаются государством – что даст их экономия? То, что часть свежеотпечатанной полиграфии, имеющей исключительно условную ценность, вернется невостребованной на фабрику ГоЗнака, что ли? Так там этого добра и без возврата навалом…
Говоря «экономить деньги бюджета» Кудрин имеет в виду не экономию, а просто сокращение. Поддержавший Кудрина председатель Банка Израиля Стэнли Фишер честнее нашего «лучшего министра финансов»: «Есть два хороших примера. В 1980-е годы Финляндия и Дания провели смелую политику и резко сократили бюджеты».
Кудринские «20% экономии» обернутся сокращением на 20% заказа общества производителям, и ничем больше. Ведь деньги, выделенные бюджету, так или иначе (даже и через коррупционные схемы) ВСЕ РАВНО в итоге попадают на потребительский рынок. Меньше дадут бюджетной сфере – меньше бюджетники будут покупать на рынке – меньше будет производство производить продукта. Схема нехитрая. Непонятно только, какое она имеет отношение к санации экономики и финансовой сферы…
«Поддержка экономики сегодня вместо снижения госдолга – это близорукий подход. Для устойчивого жизнеспособного экономического роста необходимо сосредоточиться как раз на сокращении госдолгов», – вторит Кудрину главный экономист российского отделения Deutsche Bank Ярослав Лисоволик.
В ходе 1-ой и 2-ой мировых войн Англия и Франция нахватали долгов, а потом сосредоточились на их сокращении. Это вывело их из состава великих держав и подорвало их империи. А вот США насчет долгов не заморачивались, развивали производство (тогда). В итоге из должника Европы (на состояние 1914 года) стали всемирным кредитором. Если производство развивается, а долг не растет – его вес в ВВП страны снижается, огромный для бедной страны долг для богатой страны – ничтожен. Если же производство деградирует – даже при условии, что долги не растут – имеющаяся сумма долгов становится все более невыносимой для страны.
Все это такая азбука, что даже стыдно рассказывать её главному экономисту Deutsche Bank. А приходится…
Специалисты-практики не спешат развеивать выгодный им либерал-монетаристский туман над Россией, но дают понять, что действовать, как Кудрин, не собираются.
«Надо уверить рынки, успокоить их, что мы контролируем госдолг. Но мы не будем урезать бюджетный дефицит слишком быстро, чтобы не сократить экономический рост» - заявил секретарь финансов и казначейства САР Гонконга, профессор Кей Си Чан. «Надо найти баланс, сокращать дефицит по мере роста», – согласилась с ним и министр экономики, промышленности и занятости Франции Кристин Лагард.
А по словам первого заместителя директора-распорядителя Международного валютного фонда (МВФ) Джона Липски, планы поддержки экономики на 2010 год должны быть продолжены – расходы будут осуществляться.
Нормальные страны понимают всю ценность человеческого труда, как системообразующего фактора экономики, и потому стремятся всемерно обеспечить труд всем необходимым.
А что необходимо труду?
1) Возможность начать труд – обеспеченность производства энергией и сырьем, помещениями и оборудованием (чем дешевле, тем лучше), образованной и квалифицированной рабочей силой и т.п.
2) Рентабельность – как гарантия или хотя бы высокая вероятность сбыта произведенного в процессе труда продукта – из за чего у нормальных стран всегда остро стоит хрестоматийный вопрос обеспечения рынков сбыта.
3) Ценовая стабильность – без которой труд побеждает спекуляция, как более легкий и более эффективный способ обогащения. Именно поэтому в США не одно, а целых три ведомства следят за стабильностью цен.
4) Инновационность. Чтобы труд становился все более продуктивным, необходимы венчурные вложения в инновационные проекты, и чем больше – тем лучше.
Нормальные правительства, в которые не берут фанатиков-изуверов рыночной секты с их лениво-фаталистическим изречением «рынок сам все отрегулирует», именно этими вопросами и занимаются. Они ищут своим труженикам источники сырья и рынки сбыта, добиваясь этого наукой и хитростью, а когда и войной. Они держат цены, бьют спекулянтов мощным антимонопольным законодательством. Они идут в авангарде научно-технического прогресса, финансируя научные разработки, технические новинки – и ЗАСТАВЛЯЯ помогать себе в этом частный бизнес.
В нормальной стране, где не истощает силы война и не разворачивается какая-то немыслимая природная катастрофа, говорить о СОКРАЩЕНИИ бюджета и производства – самоубийственно для правительства.
Но мы-то к таким странам не относимся. У нас как раз разворачивается немыслимая катастрофа, заключающаяся в 20-летии власти над экономикой либерал-монетаристов с их однообразной панацеей на все вызовы реальности: сокращать бюджет и выводить из дел государство…
Александр Леонидов (Филиппов), специально для НСН "Венед"
(1) - Переведенный в денежную форму мешок муки – это тот же самый мешок муки, что и в натуральной форме. Если кто-то тайно отсыпает из чужого мешка муки ведро – это кража. А если из того же мешка в денежной форме отсыпает половину – это что, не кража, что ли, не квартирный взлом в особо крупной и особо хитрой форме?
(2) - При этом вопросов о метафизической ценности благ рыночная экономика не поднимает: если за яблоки не платят, то яблони срубают, независимо от физиологической и витаминной ценности яблок для человеческого организма.
(3) - Если видеть в деньгах, как это принято, эквивалент товаров, то увеличение массы товаров (простое накопление в ходе времени плодов труда) неизбежно должно вести и к возрастанию денежной массы. Прибыло сто новых домов – нужно напечатать денег на сумму стоимости этих домов. Прибыло сто новых зубных щеток – нужно напечатать денег на сумму стоимости этих щеток… Но в том-то все и дело, что деньги – как мы уже не раз доказывали – не эквивалент товаров, а произвольная политика власти. Деньги возникают не ПОСЛЕ, а ДО строительства 100 новых домов, и только после возникновения данной суммы становится возможным начать строительство домов: ведь неоплаченный труд в рыночной экономике немыслим!