Славной победе русского оружия в 1999 году – вечная память!
В середине 90-х, под истерические всхлипы «солдатских матерей» и оборотня с депутатским мандатом Ковалева самой популярной в отношении Северного Кавказа стала мысль в русских обывательских головах: «Оставьте их в покое, пусть эти дикари живут, как хотят!» Ельцинизм возвел это усталое охание почти в ранг национальной идеологии: отступим, уступим, выведем войска, пусть живут, как хотят, режут, кого хотят – а мы окружим их стеной, колючей проволокой, укрепим границу, не пустим к себе…
Однако закон орды заключается вот в чем: если орда не наступает, то она разваливается и гибнет. Учитывая, что всякая орда двуногих хищников неотделима от движения и продвижения (в этом её суть и природа), мы должны раз и навсегда понять, что, уступая и отступая, мы даем орде не свободу, а новый плацдарм для нового броска на север…
Ельцинизм никогда не видел в развале Большой России - СССР «величайшей геополитической трагедии ХХ века» (слова В.Путина). Оставив без боя и лишних вопросов Закавказье, ельцинизм добился только того, что война шагнула на Северный Кавказ, то есть вместо мира мы получили наползающий фронт, прогибающийся всё глубже в наши исконные земли.
Чеченская война, начатая в 1994 году, приостановила кровавые судороги распада усеченной России – РФ, однако эту непоследовательность своей вредительской линии ельцинизм ликвидировал в Хасавьюрте. Привыкший бежать до боя, трусливый и шкурный, зацикленный на уступках и клянчащий мир, как нищий милостыню, ельцинизм отдал врагам России то, что они у него потребовали: Чечню.
Русский обыватель вздохнул облегченно: ну вот, войне конец, «колониальные народы» добились свободы в соответствии с общемировой тенденцией (попутно убив при этом сотню-другую тысяч наших единоплеменников – подумаешь, мелочи!). И только проницательный человек мог тогда понять: войну нельзя «остановить», её можно только проиграть или выиграть. За проигранной войной следует не мир, а новая война, только уже на худших для тебя условиях и с худших для тебя стартовых позиций…
В 1999 году, зализав раны, зверь Ичкерии начал полномасштабное вторжение в Россию. Многие до сих пор спорят – зачем это нужно было чеченским сепаратистам? Ответ, однако же, прост и бесспорен: им дали независимость, однако её не намажешь на хлеб и не положишь в банк. Хищник живет грабежом и разбоем, с них сыт и одет бывает, в мирной жизни ему делать нечего и выживать нечем. Они снова пошли на войну – потому что кроме войны ничего не знали и не умели.
В ельцинской России у чеченов были все шансы на успех, и они об этом прекрасно знали. Маленький, но стальной нож Ичкерии входил в рассыпчатую глину ног гибнущего колосса.
В начале августа 1999 года группировка численностью до двух тысяч человек за один субботний день захватила несколько сел в Ботлихском районе Дагестана. Там было провозглашено отделение края от РФ и создание «исламской республики».
Уже в понедельник боевикам удалось расширить сферу своего присутствия — они заняли еще несколько сел в Ботлихском районе и частично перетекли в соседний Гумбетовский район. К боевикам непрерывно поступало подкрепление живой силой и техникой из Чечни. Местное население (в основном — аварцы) отнюдь не одобряло идею исламизации Дагестана с последующим отделением от России, однако оно было тогда слишком слабо вооружено, чтобы дать отпор боевикам.
Исламская шура Дагестана радостно сообщила: сбит российский военный вертолет — он упал в реку Андийское Койсу. Экипаж сбитого вертолета погиб. Еще два вертолета получили серьезные повреждения и были вынуждены совершить посадку, не дотянув до базы.
Во время прилета на Ботлихский аэродром был обстрелян вертолет начальника Генштаба Анатолия Квашнина. По аэродрому был нанесен мощный огневой удар. Два вертолета, находившихся на земле, были сожжены, еще два получили повреждения. Еще один огневой удар боевики нанесли во время отлета Квашнина из Ботлиха.
Все это происходило в обстановке, когда некоторые дагестанские села — Чабан-Махи, Кара-Махи и другие объявили, что они не подчиняются никому, кроме «Аль-Каиды». 10 августа в Ботлихском районе Дагестана прошло экстренное заседание исламской шуры, на котором были приняты «документы, имеющие историческое значение для Дагестана». Одним из них стала декларация о создании "независимого исламского государства Дагестан".
Шура также обратилась к Чеченской республике и ее народу с просьбой оказать поддержку. Представители шуры пояснили, что "в первую очередь речь идет о морально-политической поддержке". При этом в шуре исключали "любую возможность переговоров с российским руководством". "Речь может идти только о полном выводе войск и признании суверенного Дагестана".
В Ботлихский район Дагестана прибыл дивизионный генерал Шамиль Басаев, возглавляющий маджлис мусульман Чечни и Дагестана. Его сопровождали полевой командир Хоттаб и секретарь Совбеза маджлиса Иса Умаров. Басаев заявил "Интерфаксу", что "его поездка носит инспекционный характер и преследует цель на месте изучить состояние находящегося в районе миротворческого легиона маджлиса, который направлен в Дагестан по просьбе местной шуры". Басаев детально изучил всю ситуацию в Болтихском и Самадинском районах. Соратники пообещали Хоттабу подарить ему Ботлихский район ко дню рождения (7 августа).
Басаев – главком вторжения – был на пике успеха тем летом. Он шел из Чечни, де-факто уже признанной независимой хасавюртовскими соглашениями, на сопредельную территорию в Дагестан, которую ельциноиды тоже собирались послушно отдать...
Те, кто допустили преступный Хасавьюрт-1 готовили Хасавьюрт-2. При этом их не останавливала мысль о том, что ситуация с Хасавьюртами разворачивается в дурную бесконечность, что уступки, следующие за уступками и торг с шантажистами приведут только к новым предметам и условиям шантажа.
Глава правительства РФ Сергей Степашин вначале занимался какими-то прекраснодушными гуманистическими экзерцициями в стиле помещика Манилова, мечтая в телекамеры о том, как бы «сначала мирных жителей отделить от бандитов, а затем бандитов уничтожить». А уж пока агнцы от козлищ не отделены – ведь и сделать ничего нельзя!
Дагестан-99 достался тому ещё «аннибалу», которого причисляли к силовикам, и который оказался, если называть вещи своими именами, банальным трусом. Сергей Степашин вначале вообще игнорировал вторжение чеченов; так ведь легче и безопаснее, ни под кровную месть горцев не попадешь, ни под осуждение мировой общественности! Война началась – но аннибал Степашин торчал на мероприятиях форума «Большая Волга". Он заседал там до тех пор, пока Ельцин в прямой и грубой форме попросту не выгнал его в Дагестан. Аннибал слетал в Махачкалу, посмотрел издалека на театр военных действий, и понял, что полезнее для здоровья снова уступить чеченам и стоящему за ними Западу. Как говаривал солдат Швейк – «господа, я не хочу на войну, ведь там же могут убить…»
Сергей Степашин привез Ельцину и всему многонациональному народу Россиянии капитулянтское послание: Дословно: «Сегодня обстановка в Дагестане очень тяжелая. Пожалуй, мы действительно можем потерять Дагестан». И далее – мосточек к новому Хасавьюрту: «Почему-то все просят политической воли. Я вынужден был прилететь туда и сказать, что беру ответственность на себя».
Что-ж, сдаваться в плен действительно легче, чем воевать – с этим трудно спорить. Однако Степашина ставили на пост вовсе не для того, чтобы ему было легче, а чтобы легче стало России.
В то время уже бывший исполнительный секретарь СНГ Борис Березовский заявил бодро: «На Кавказе сегодня федерализм в нашей стране под угрозой, Россия расползается». По тогдашнему мнению Бориса Абрамовича, ситуация и ее развитие стали «неподконтрольны федеральному центру».
Бывший главком сухопутных войск РФ генерал армии Владимир Семенов, который тогда победил на выборах главы Карачаево-Черкесии, заявил по поводу Дагестана, что "необходимо срочно выходить из силовой плоскости в политическую".
Позиция Лужкова-Шаймиева выражена была на политсовете партии "Отечество". Он выразил «крайнюю озабоченность складывающейся в стране обстановкой. Действия Кремля являются опасным индикатором движения власти к силовым методам решения политических проблем, для чего нет никаких объективных причин».
Словом, для нового – возможно, уже последнего и окончательного для России в силу прекращения её существования – Хасавьюрта все было готово, «народ для разврата собрался»…
Россия распадалась. С ней никто не считался, её никто не уважал, и никто не боялся нападать на её территорию. В этих условиях заживо разлагавшийся старик Ельцин, который был не только подлее Степашина, но все же и немного умнее его, взял трусоватого аннибала за шкирку и выбросил на политическую помойку.
Ни историки, ни политики России до сих пор не оценили провиденциальности этого жеста! А ведь эта историческая веха колоссальной величины. Приход В.В.Путина к власти не принес России ни славы, ни процветания, но именно этот приход прозвучал в анналах подобно грозному приказу Великой Отечественной: «Ни шагу назад!»
Сколько бы потом мы не говорили об экономической неподготовленность Путина к роли национального лидера, сколько бы не останавливали взгляд на его органичной связи с тупиковым либерал-монетаристским учением и об ограниченности его мышления, эрудиции и уровня понимания системных процессов – все же из песни слова не выкинешь: приказ «ни шагу назад!» в новейшей истории России отдал именно В.Путин.
О Колумбе писали: «до тех пор, как адмирал открыл эти Индии, думали, что в тех местах нет никакой земли, и, плывя на Запад, достичь её невозможно». Политические деятели ельцинизма примерно так же думали о возможности победы над чеченами. Она казалась им невозможной и недостижимой. Как это можно – с чеченами воевать?! – спрашивали себя завсегдатаи куршавелей – Чем дольше возня, тем позорнее будет для нас итог…
За плечами были тяжелые поражения и позор капитуляции. За плечами был гнилой тыл, нашпигованный «пятой колонной» агентов западного проамериканского влияния, мечтавющих «деколонизировать» «угнетенные народы» до последнего русского.
Путин застал в Дагестане горстки дезориентированных разбитых российских солдат из федеральной группировки. Как рассказывали очевидцы, как раз во время приема дел Путиным «мимо шел боец, на одной ноге ботинок, а на другой — сапог».
Путин первым стал вести реальные боевые действия с врагами Российской Федерации. На заседании членов Совета безопасности РФ в Кремле под председательством и.о. премьера Владимира Путина помимо других вопросов впервые встал вопрос о пресечении деятельности распоясовшейся при Ельцине «пятой колонны» в российских СМИ. Путин впервые тогда высказал недовольство освещением конфликтов в Цумадинском и Ботлихском районах Дагестана.
В разгоревшейся битве, значение которой для выживания России допустимо сравнить со Сталинградской, Путин опирался на форсированное создание во всех районах и городах Дагестана отрядов самообороны. В 53 административно-территориальных образованиях республики были созданы отряды самообороны численностью 50-100 человек. Формирование отрядов самообороны поручено было военкоматам из числа резервистов, которые получали оружие, зарплату и питание. Вопросы вооружения отрядов самообороны Путин решил по линии Минобороны РФ.
Далее внутренние войска МВД провели успешную операцию по уничтожению ваххабитских группировок. Дагестанский Сталинград был выигран. И тогда Путин совершил второй свой смелый и диссонирующий с ельцинизмом поступок: на плечах отступавших наемников Запада он вошел в Чечню. Этот второй заход на «земли смерти» вызвал ужас не только у ельцинской элиты, но и у русского обывателя: «Опять на те же грабли!»
Вначале писали, что русская армия остановится на Тереке, укрепив его берег в нерушимый оборонительный вал. Однако Путин пошел дальше, и взял на шпагу всю Чечню, воины которой уже не казались ни бессмерными, ни бесстрашными. Если в первую чеченскую войну ельцинские стратеги делали ставку на «пушечное мясо», которым выдавливали боевиков, то Путин сделал ставку на артиллерию и бомбардировки – и выиграл. Порочная практика беречь жизни так называемого «мирного населения» ценой жизни российских солдат была, наконец, отвергнута…
Сегодня мы видим, что Кавказская война России с Западом перешагнула кавказский хребет и ведется уже в Закавказье. Это безусловное и значительное наступление, о котором и подумать не могли степашины в 1999 году.
Путин – безусловно, человек большого личного мужества. Однако трагедия его и России заключается в том, что без серьёзной трансформации социально-экономического режима в РФ вся смелая геополитика Путина превращается в авантюру и блеф колосса, так и не сумевшего заменить глиняные ноги на какие-нибудь более прочные.
Злые языки, которые видят в Путине солдафона и пронизанного презрением к стремительно возродившимся «низшим сословиям» крепостника, эдакого птенца из гнезда Николая I, из эпохи Крымской войны – небезосновательны. Основой путинского государства были (и остаются при Медведеве) финансовые латифундии ельцинских приватиров. Отношения государства и бизнеса предельно просты: бизнес откупается от носителей власти какой-то суммой денег, и затем беспрепятственно разбойничает (другого слова не подобрать) на отобранных «в откуп» территориях, в откупленных отраслях и т.п. Жизнь проявила трагическую неспособность Путина создать какую-то иную модель экономики, кроме откупной и, по сути своей, крепостнической.
В этой ситуации дублируется сюжет Крымской войны или даже пунических войн: Ганнибал мог одержать победу в битве, даже нескольких битвах, но у его Карфагена не было достаточной базы для ведения долговременной войны с Римом.
Дегенеративная, разлагающаяся экономика города-паразита не могла противостоять восходящей, опирающейся не на гниющие латифундии, а на свободного зажиточного мелкого земельного собственника (который суть есть лучший из возможных солдат и налогоплательщик). Таковым было стратегическое положение, которое тактические успехи карфагенян осложняли, но не отменяли…
Путин сумел отстоят старую жизнь, и сумел сохранить Россию такой, какой получил её от предшественника. Это очень немало, учитывая, что предшественник-алкоголик умудрился с 1991 по 1999 годы потерять не только Северный Кавказ, но фактически уже и республики Урало-Поволжья (Татарстан при Ельцине официально объявил себя независимым, равноправным РФ государством, находящимся с РФ в конфедеративных отношениях). Но это и немного, учитывая критическое состояние ситуации и всемирную катастрофу. Отстояв силой оружия и личным мужеством (отдадим ему должное) старую жизнь ельцинизма, Путин так и не сумел построить новой жизни, нового, более жизнеспособного, чем РФ, государства. Его оборончество так и не перешло в наступательный бросок ни в сфере социально-экономической, ни в сфере политической.
Потому и сегодня, десять лет спустя после дагестанского Сталинграда России, мы не можем сказать, что Россия спасена.
Александр СТРЕЛЕ,
г.Уфа