С крушением «цивилизации углеводородов» власть стала интересоваться культурным слоем страны, который в силу привычки к умственному труду плохо поддавался тотальной зомбификации. К нему пытаются подобрать более сложные отмычки. Возросло количество агентов влияния. Они теперь есть в каждой сфере. Посмотрим на список единороссов от культуры. Музыка: Алексей Рыбников, Лариса Долина, Игорь Бутман — все люди в своих областях достойные и уважаемые. Кино и театр: Алиса Фрейндлих, Владимир Меньшов, Гоша Куценко, теперь вот еще и Федор Бондарчук.
Режиссеру это решение, очевидно, далось нелегко. Сначала на пресс-конференции по поводу «Обитаемого острова-2» он заявил, что страна «катится в жопу» и нас ждет тоталитаризм. Через пару дней он отрекся от своих слов, а уже на следующий день после этого вступил в «Единую Россию» со словами: «У меня есть гражданская позиция, и я должен был ее продемонстрировать». Подобная амплитуда заявлений вполне объяснима. Он как бы на собственной шкуре провел эксперимент: действительно ли наступила оттепель или все-таки пока недооттепель, как пишут теперь в модных журналах? Интересно, что буквально за несколько дней до пресс-конференции я разговаривал с Бондарчуком как раз на тему партийной принадлежности, и он категорически отрицал какое-либо отношение к «Единой России», даже участие в ее молодежном крыле. Какие же волшебные слова должны были сказать режиссеру, чтобы уже через неделю по телеканалу «Вести» можно было весь вечер наблюдать, как он с воодушевлением трясет руку председателю партии Борису Грызлову, автору бессмертного афоризма: «Парламент не место для дискуссий»? К сожалению, сразу после вступления в партию Бондарчук стал недоступен для комментариев.
Не так давно я разговаривал на эту тему с другим новоиспеченным единороссом, Игорем Бутманом. Оказывается, главную роль в том, чтобы блестящий джазмен и гражданин США вступил в партию, сыграл его друг Владислав Сурков, с которым они нередко вместе обедают. Про эти таинственные обеды я слышу давно. Через них прошли самые разные люди: от журналиста Кашина до писателя Проханова. Помню, однажды встретил в аэропорту музыканта Шнурова. Спрашиваю: «Чего это ты налегке?» Он мне отвечает: «Да я к дяде Славе Суркову на обед летал». Шнуров уверял, что ему даже специальный мобильный выдали, по которому в Администрации его всегда могли найти. Разговаривал он с главным идеологом страны только о музыке, например о додекафонии Шенберга. Впрочем, когда я в следующий раз встретил Шнурова примерно через год, кремлевского мобильного у него уже не было. «Выкинул. За**али, — сказал музыкант. — Зато мечту свою воплотил: спел, назло Лужкову, на Красной площади».
Мне одно непонятно: как можно вести беседы с Прохановым о розенкрейцерах или со Шнуровым о Шенберге, будучи одновременно создателем и вдохновителем всех этих топором деланных прокремлевских молодежных движений? Как можно писать о связи Миро с апофатическим богословием и устраивать на Театральной площади акцию со спусканием книг Сорокина в унитаз?
В низах
С нашистами мне довелось общаться во время съемок репортажа о молодежной политике. «Ликующая гопота» — точнее не скажешь. Неслучайно журналиста Юлию Таратуту, в статье которой это определение впервые всплыло, преследовали потом с улюлюканьем целый месяц, так что ей пришлось сменить номер мобильного. Помню, в офисе нашистов в качестве пола использовалась огромная фотография Лимонова. Я спросил у девицы, которая топталась на его очках:
— Вы знаете, кто это?
— Фашист Лимонов
— Вы читали его книги?
— Нет, он ведь извращенец. Он же того… — На ее лице проступило отвращение. — С негром…
Комиссару воронежского отделения Алексею Филонову, перекочевавшему туда из «Идущих вместе», я задал тогда давно интересовавший меня вопрос: за что вы с Сорокиным так? Филонов ответил: «Ну, это было личное. Он ворвался в наш московский офис и устроил там настоящий разгром. За это ему решили немного отомстить». Я вспомнил тишайшего Владимира Георгиевича, погруженного в себя настолько, что извлечь его из собственных глубин решительно невозможно.
— Вы ничего не путаете? — спрашиваю Филонова.
— Сорокин — это такой толстый мужик с большой бородой, да?
— Точно, путаете.
— Ну, может, и путаю, — с легкостью согласился комиссар. — Я сам при разгроме не был, мне московские товарищи рассказывали.
Я понял тогда особенность «наших», всех этих невзрачных юношей и девушек, похожих друг на друга, как шахматные пешки. Они не способны к самостоятельному мышлению. Think different — это не для них. «Наши» — это замятинские «Мы», где вместо людей были «нумера» на службе у Единого государства, а личное сознание воспринималось как болезнь. Нужно всего лишь пообещать им скорую карьеру управленцев, для убедительности показать фотку с рукопожатием президента — и они будут, если надо, как настоящие хунвейбины, ходить строем и ломать пианистам пальцы. И никто из них никогда не задумается: а разве может «антифашистское демократическое движение» называться «Наши»? Разделять людей на «своих» и «чужих» — это вроде бы совсем не в духе антифашизма.
Считается, что все эти примитивные, неотесанные технологии оказались эффективными. Впрочем, в условиях экономического подъема наш не избалованный благоденствием народ проголосовал бы за кого угодно, лишь бы гарантировали потребкредиты. Угроза «оранжевой» революции, ради борьбы с которой создавались эти движения, была явно преувеличена. Так что эффективность их даже в годы путинского застоя под большим вопросом.
На «ликующих гопниках» была отработана замятинская схема манипуляции коллективным сознанием. Оказывается, между людьми и бандерлогами не такая уж большая разница. В приложении к телевидению схема оказалась беспроигрышной. В бандерлогов превратилась вся страна. Те, кто попросвещеннее, ушли в интернет, как в катакомбы, но их меньшинство. Абсолютное большинство превратилось в того самого телезрителя из Таганрога с пивом, пельмешками и полным отсутствием личного сознания.
Суркову приписывают термин «офшорная аристократия», употребленный по отношению к олигархам: типа зарабатывают здесь, а проматывают там. И в гробу они эту страну видали. Замглавы Администрации вроде как их позицию осуждает. При этом работа кремлевских политтехнологов с молодежью и электоратом носит точно такой же «офшорный» характер. Главное — выполнить техническую задачу по сохранению стабильной власти на коротком отрезке времени, а дальше разберемся. В результате мы имеем управляемую, но совершенно не способную на самостоятельные решения молодежь. Когда страна входит в зону турбулентности, из режима «автопилот» нужно переходить на ручное управление. Для этого необходимы люди, умеющие мыслить, а не выполнять команды. Именно с такими людьми и боролись кремлевские идеологи последнее десятилетие.
Энигматическая личность
Совершенно случайно меня угораздило попасть на форум «Стратегия-2020», организованный «Единой Россией» и лично г-ном Сурковым. Если не считать нескольких одиозных клевретов режима и нашистов в качестве массовки, публика в целом была очень приличная. Я оказался в секции «Новые элиты России». Здесь было много замечательных слов про «короткий горизонт» элит, про национально ориентированную буржуазию и т.п. На глаза мне попалась стенограмма предыдущего заседания, на котором выступал сам г-н Сурков: «У меня есть опыт работы с молодежными движениями, самыми массовыми в стране. Когда их спрашиваешь: «Куда вам нужен лифт? Куда вы все хотите?» — они все хотят в Газпром. Это смешно, это не стыдно, но это правда на сегодня. Надо понять: наше общество — это Газпром в кубе, это нечто более сложное или это что-то вообще другое».
Удивительно, что главный идеолог искренне недоумевает, куда это все Чацкие разбежались. Мне кажется, проблема в самом идеологе. Г-н Сурков слишком элитарен. Более того, он декадент. Наверно, многие читатели журнала «Эсквайр» запомнили его стихи про черных всадников, написанные для группы «Агата Кристи». Ему бы в какую-нибудь республику Фиуме советником, а не в кремлевскую Администрацию. Русский народ Суркову неблизок, непонятен и, подозреваю, не слишком приятен. С ним он работает грубо, широкими мазками, потому что в него не верит. Думаю, если бы вдруг в кабинет на Старой площади зашел Иисус Христос, Сурков вполне мог бы повторить вслед за Великим Инквизитором: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо никогда и ничего не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!»
Другое дело разнообразные элиты, люди искусства, интеллектуалы, которыми г-н Сурков окружил себя, чтобы вести с ними приятные и умные беседы. Долго так продолжаться не может. Нация, согласно словарю Брокгазуа и Эфрона, это совокупность индивидов, связанных сознанием своего единства. Никакого единства не может быть в стране, сознательно разделенной на элиту и быдло. Для одних — обсуждение стратегии, интеллектуальные дебаты, смелые предложения, для других — «Доярка из Хацапетовки» и «Время» с Петром Толстым. Чисто теоретически народ может находиться в стойле, пока ему кладут достаточно сена. Потом он окончательно выродится или выломает ограду, и что будет дальше, мы знаем из русской классики. Никакие Башни с излучателями уже не помогут.
Все-таки г-н Сурков крайне энигматическая личность. Понять его — значит понять эту власть. Но почему-то не хочется. Ну если только вдруг на обед позовут...
openspace.ru