ВЕНЕД - Независимая Служба Новостей

Мне не нравятся трактовки федерализма по С.Н.Лаврентьеву, советнику Президента РБ по развитию гражданского общества. Не нравятся и всё тут – имею право, живем в демократическом обществе. Я прекрасно знаю С.Н.Лаврентьева, а он – меня – научное сообщество Уфы весьма узко, и тут все друг друга знают. Правда, Сергей Николаевич со мной с некоторых пор не здоровается – после того, как я стал доктором наук раньше него, да ещё и не через ВАК РФ, а окольными путями. Что и говорить, РТАОН в Париже посолиднее будет, чем насквозь коррумпированная российская ВАК, которая «остепенила» высокими научными званиями всех криминальных дельцов, включая олигархов областного и даже районного масштаба (упаси Бог, я нисколько не намекаю на самого уважаемого Сергея Николаевича, который лично отвечает всем требованиям к ученому).  Но из-за некоторой политической ангажированности Сергей Николаевич, на мой взгляд, путает федерализм с конфедератизмом…

Труднейшей проблемой федеративного устройства является разделение компетенции между федеральной властью и властью в субъектах федерации. Трудность здесь в том, что федерация смежна как с унитарным, так и с конфедеративным типом отношений. Большинство ученых намеренно путают вопрос о том, где пролегает грань между федеративными и конфедеративными отношениями.
Специально для таких крючкотворов подчеркиваю: Главное отличие федерации от конфедерации в том, что в федерации центр – по своему усмотрению – дает и отбирает властные полномочия регионам, а в конфедерации – наоборот – регионы дают и отбирают полномочия центру. Отсюда и право на выход субъекта из конфедерации – право, которого в федерации не было, нет и быть не может! Федерализм – это разоружившийся (с правом обратной мобилизации) унитаризм, и потому федерализм к унитаризму гораздо ближе, чем к конфедератизму.
Трудности связаны с тем, что особенности психологии элит всегда влекут верхушку любого субъекта федерации к манящему соблазну конфедератизма. Субъекты федерации порой шалеют от безнаказанности, и  претендуют уже на чрезмерную самостоятельность или даже на статус государственных образований с суверенитетом.
В случае с РФ они обычно обладают своей конституцией, органами государственной власти, гражданством, что, в общем-то, противоправно. При Ельцине федеральная власть совместно с властями субъектов федерации определяла (часто в обстановке острых разногласий) федеральную компетенцию, компетенцию субъектов федерации и совместную компетенцию.
Осуществление последней и сегодня носит сложный характер, нередко порождая противоречия между властями федерации и ее субъектов.
 Мировой опыт показывает, что федеративное государственное устройство более прочно в тех странах, где ликвидирована сегрегация по национальному признаку, укоренилась политическая культура. Мощным фактором единообразного правового регулирования и равенства выступает успешное экономическое развитие, общий рынок.
Федерация не может исключить всех кризисов, противоречий и различий в способах решения общих проблем, но она, и особенно в крупных государствах создает единственно возможную демократическую основу этих решений, способных удовлетворить интересы всех политических, экономических и националистических сил.
Отличие федерализма от унитаризма в том, что унитаризм принимает все решения без консультаций с регионами, а федерализм – после консультаций и согласований с регионами. Право окончательного решения все равно принадлежит Центру – хоть унитарного, хоть федерального государства – просто механизмы и процедуры принятия решений различны.
Здесь нужно отметить, что российский федерализм – необычный федерализм. Это – дитя нескольких патологий истории. Его не формировали учредительные общенациональные собрания и иные уполномоченные органы. Он рождался в горниле смуты и беззакония, от пугачевщины и разинщины, от русского и нерусского бунтов, равно бессмысленных и беспощадных.
В своем развитии российский федерализм прошел три основных патологии:
 1) создание основ федерализма самозванцев и узурпаторов, самочинно определявших свой статус и свои должности(1918-1936);
 2) утверждение двуличного шизофренического «унитар-конфедератизма» в государственном устройстве России-СССР (1937-1985);
 3) Ельцинского революционного перелома и реформы государственного устройства перед принятием Конституции 1993 г.
Во-первых, следует четко понимать, что ВСЕ возникшие после 1917 года квазигосударственные образования и значительная часть этносов (даже так!) нелегитимны, что это все чистой воды захвативших власть параноиков и (или) временщиков. Например, маленькое племя латышей было после 1917 года увеличено втрое за счет ликвидации родственных латышам этносов и провозглашено народом. Этнос «азербайджанцы» вообще был создан большевиками из множества тюркских народов, а этноним «азербайджанец» вообще не употреблялся до 1930 года.
События развивались так: кучка сумасшедших – или мародеров – собиралась в каком-нибудь зале и провозглашала то республику, то автономию, а то и вообще государство. Естественно, все эти решения сумасшедших и мародеров накладывались друг на друга, носили шизофренически-вычурный, искусственный, надуманный, оторванный от геополитической реальности характер.
Приведу пример. Мне выпало счастье во время турне, организованного российским отделением РТАОН по Средней Азии лично встречаться с выдающимся сыном туркменского народа Сапармуратом Ниязовым (туркменбаши). К сожалению, Ниязов принял нашу делегацию ни как ученую, а как журналистскую – и общался с нами, как с журналистами (тогда у него стояла политическая задача прорвать информационную блокаду вокруг Туркмении, и его можно понять).
Я принял игру Туркменбаши и интервьюировал его как российский журналист (благо, я член союза журналистов РФ). Когда я спросил, не чрезмерно ли возвышен культ Ниязова в Ашхабаде, не смущают ли Туркменбаши столь помпезные восхваления, Сапармурат ……….  Ответил задумчиво:
-Конечно, смущают! Я ведь нормальный, выросший в советское время человек… Но в основании народа должно лежать что-то очень весомое и величественное – иначе народ не будет устойчивым. Вот я и играю роль такого начала туркменского народа – иногда через силу, но играю…
Правда, на которую намекал Ниязов, вот в чем: никакого туркменского народа до Туркменбаши – как бы легендарного прародителя этноса туркмен – не существовало. А что было? Было семь тюркских племен, которые могли с равным основанием как создать семь маленьких независимых государств, так и войти в единый массив огромного среднеазиатского Туркестана – страны тюрков, проекта «Туран».
Большевистский произвол выдумывал народы с одержимостью безумного селекционера. Единый в составе Российской Империи Туркестан не получил прав национальной республики. Тюрки были разделены на туркменов (тюрков-менов), на узбеков (Узбек – это человеческое имя, а не этноним, с таким же успехом можно создать народ Иван) и т.п.
Оказавшись на той или иной территории, тюрок получал от большевиков соответствующее имя. Все тюрки, которых решили собрать в границах нынешней Туркмении, получили имя туркменов. А почему? Часть племен здесь добровольно вошла в состав России, и имела одно представление о своем будущем. Другие – скажем, геокцы – отчаянно сражались, и видели свое будущее совсем иначе, нежели тюрки- добровольцы.  
Туркмены – это бредовая выдумка советской власти, которая прекратила бы свое существование после краха советов. Потому и потребовался новорожденному, по сути, этносу, легендарный прародитель – Туркменбаши, чтобы вытеснить память о племенной истории и заменить её великой системообразующей идеей единого сыновства. Народы, как и люди – рождаются, живут и умирают в силу политической воли тех или иных партий и фракций…
 Федерализм в России, изначально порченный,  возник и развивался по идеологическим схемам большевизма, положившего в основу федерации не реальную демократизацию власти, а преодоление "национального гнета". В федерации, кроме того, виделся государственно-правовой базис мировой социалистической революции, которую проповедовали большевики.
В. И. Ленин прямо называл советскую федерацию переходной формой к полному единству трудящихся разных наций. Оснований для цивилизованного федерализма в стране, до 1917 г. бывшей унитарным государством, не было, ибо подавляющую часть населения составляли русские, и поэтому РСФСР могла сложиться только как федерация, основанная на автономии небольшого числа других наций с произвольными границами. Но это, разумеется, с самого начала была не федерация в общепризнанном смысле этого слова.
 Российская Федерация была провозглашена на III Всероссийском съезде Советов в январе 1918 г. Этим устанавливалось новое государственное устройство не только собственно России (как мы ее понимаем сегодня), но и всей бывшей Российской империи, на территории которой впоследствии был создан СССР. Но на первых порах федерации всех бывших окраинных территорий Российской империи не получилось. Была провозглашена независимость Финляндии, Польши, Литвы, Латвии, Эстонии и Тувы, а Украина, Беларусь, Туркестан и закавказские республики, также другие, объявленные независимыми, вступили в договорные связи с Российской Федерацией.
 На собственно российской территории начался хаотичный процесс создания автономий (республик и областей) по национальному или географическому признаку, хотя ясных границ национального расселения не существовало, да и население в национальном отношении часто было смешанным.
Тем не менее этот процесс активизировался после принятия Конституции РСФСР 10 июля 1918 г. Были созданы Башкирская, Татарская, Дагестанская и другие АССР, а также ряд автономных областей (Чувашская, Карельская, Марийская и др.). Ясного представления о различиях между республикой и областью (а были еще трудовые коммуны и округа) не было, так как разграничения компетенции между центральным правительством и автономией не велось.
Поэтому они часто меняли статус, а в ходе гражданской войны некоторые автономии вообще прекратили свое существование. Но большинство административно-территориальных частей России оставались в статусе областей и губерний, в которых были созданы административные органы для решения вопросов национальных меньшинств. Всего в 1923 г. в составе РСФСР находилось 11 автономных республик, 14 автономных областей и 63 губернии и области. Процесс создания автономий, изменения их границ и полномочий продолжался и после принятия в 1925 г. новой Конституции РСФСР.
Созданный в 1922 г. СССР являл собой совершенно дикое сочетание фактического унитаризма и формального, показного даже не федерализма, а конфедератизма. Да, СССР был по закону (который, естественно, не соблюдался) КОНФЕДЕРАЦИЕЙ. Единственным связующим и предотвращающим распад империи звеном реального управления была Коммунистическая партия.
Это она превращала формально очень слабо связанные между собой части конфедерации в фактическую империю.
 Самым заметным результатом такого устройства как СССР, так и РСФСР явился подспудно развившийся национализм, особенно опасный там, где он проявился в этнически смешанном обществе и на произвольно определенных территориях. Национальная государственность в таком обществе неизбежно порождала дискриминацию других национальностей, поскольку в руководящие органы назначались или "избирались" преимущественно лица титульной национальности.
Это была мина замедленного действия. Умирая от старческого паралича и маразма, КПСС утащила за собой в могилу страну. Когда не стало партии и партийного контроля за единством кадровой политики, выяснилось, что СССР – конфедерация, легко – а главное, по действующему закону, делимая, как пирог между захватившими власть шизофрениками, уголовниками и маргиналами.
Конфедеративная модель государственного устройства привела к быстрому распаду департизированного СССР и "параду суверенитетов" автономных образований РСФСР.
 В 1990-1991 гг. большинство автономных республик и многие автономные области России провозгласили себя суверенными государствами в составе РСФСР. В ряде республик (Чечня, Татарстан и др.) сепаратистские силы стали требовать выхода из состава Федерации. На IV Съезде народных депутатов РСФСР было принято решение об исключении из названия республик термина "автономная", они приобрели конституционный статус "республика в составе Российской Федерации".
Сегодняшняя Российская Федерация включает в себя несколько весьма неоднородных национальных квазигосударств наряду с другими субъектами, которые имеют только территориальную основу. В результате можно сделать три важных правовых вывода:
 1) Россия не является национальным государством, это многонациональное государство;
 2) республики - субъекты Федерации видят себя  национальными государствами, несмотря на многонациональный состав их населения, но фактически они являются регионами федеративного, а не конфедеративного типа. Что это значит? Это значит, что не они, объединившись, создали центр, а центр по доброй воле выделил им часть своих полномочий, создав их, если не в историческом, то в правовом смысле.
 3) русская нация не имеет в составе Российской Федерации полноценной национальной государственности, из чего следует, что русская нация видит воплощение своих национальных интересов в создании многонационального демократического правового государства - Российской Федерации.
Александр Стреле,
Доктор геополитики РТАОН,
Ведущий аналитик Издательского дома
«Новая экономическая газета»,
Ведущий эксперт АИР «Тема»,
Политобозреватель НСН «ВЕНЕД»