Тупики атеистического патриотизма
Достаточно известные в патриотической среде авторы, Максим Калашников и Родион Русов выпустили целую серию трудов («Сверхчеловек говорит по-русски» и др.) в которых весьма эмоционально пропагандируют идею биологического создания сверхчеловека. Идея, прямо скажем, не нова, однако теперь она обрела талантливых и литературно-одаренных пропагандистов. Идея «сверхчеловека» - яркий пример того, как из ложной посылки с необходимостью вытекает ложное умозаключение. Предполагая в качестве истины эволюционизм, мы вынуждены будем считать, что биологическая эволюция продолжается по законам «естественного отбора» и сегодня. Организмы мутируют с определенной скоростью (количество n мутаций приходиться на количество z сменившихся поколений живых организмов). Следовательно, за человеком должна быть когда-нибудь следующая стадия развития – сверхчеловек.
Безусловно, все так и было бы, если бы сам механизм эволюции через приспособление полезных мутаций работал бы. На самом деле он не работает, и это очевидно. Никакого среднего числа мутаций на число сменившихся поколений вычислить невозможно: можно ли всерьёз предполагать, что за миллионы лет предки современного человека претерпели миллионы революционных изменений организма, а предки современной кистеперой рыбы – НИ ОДНОГО?! Не слишком ли зрячей оказывается «слепая сила эволюции», если одни виды заставляет мутировать со скоростью гагаринской ракеты, а других – вообще обходит стороной?
Если бы механизм приспособления удачных мутаций работал бы, то он касался бы всех видов с примерно одинаковой скоростью, а не только отдельных «избранных» (да и кем они, в самом деле, могут быть избраны, если процесс эволюции – слепой и автоматический?!)
Но если нет эволюции (фундаментальный закон Вселенной - накопления энтропии – допускает спонтанные разрушения и самоупрощения систем, но ни в коей мере не спонтанные созидательные и самоусложняющие процессы в неуправляемых извне системах), то нет и не может быть никакой «следующей станции» биологического развития человека. Сверх себя человек никогда не шагнет – ни в США (опытами в которых нас обильно пугают Калашников и Русов), ни у нас. Другое дело – и тут кроется огромная опасность! – человек может шагнуть в сторону от себя, отойти от своего естества. Но это будет уже не сверхчеловек, а выродок. Тут не восхищаться перспективой нужно, а бить тревогу во все колокола!
Когда популярные советские фантасты братья Стругацкие в своем романе «Гадкие лебеди» попытались изобразить момент эволюционного перехода от человека к биологическому сверхчеловеческому виду, получилась омерзительная картина рождения заносчивых и бессердечных дегенератов, презирающих своих родителей, ни в грош не ставящих человеческую жизнь и осуществляющих какие-то демонические практики. Стругацкие впервые сформулировали правило – отношение сверхчеловека к человеку будет таким же, как отношение человека к породившей его обезьяне…
Сегодня много говорят о феномене «детей индиго» - якобы нового явления, в котором, однако, православный человек легко увидит старые как мир черты забесовления или бесоодержимости. Вдумайтесь, чем восхищаются современные адепты «сверхчеловека»! Рождаются дети с трупной фиолетовой аурой; они умны (аки змии, надо думать?!), особо одаренны, откуда-то знают иностранные языки и обладают экстросенсорными способностями. При этом они крайне самоуверенны, неуправляемы, идут к своей цели в том числе и по трупам, знают только свой интерес, презирают родителей и взрослых, и т.п.
Возникает естественный вопрос к «космическим мечтателям»: ВЫ ЭТОГО ХОТЕЛИ?
1.
«Космический человек» Калашникова и Русова (равно как и до них – «космический человек» Ленина и Циолковского) – никакой не новый человек. Нетрудно увидеть, что это старый, как мир, ветхий человек язычества, человек до Христа (столь естественный в эпоху отвергших христианство людей). «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения» - говорил о таких Христос. «Дай нам чудо – и мы уверуем в тебя» - вот суть ответов ему язычников. Христос сотворил много чудес, а величайшее чудо – он сам. Но «роду лукавому и прелюбодейному» не такие чудеса были нужны. Им требовались грубые зрелищные, даже можно сказать – балаганные чудеса, не связанные с внутренним преображением человека, действующие только на его внешние чувства и органы восприятия.
Христианское чудо таково, что свидетель является как бы и соучастником чудоделания, и в отсутствии такого соработничества Христу чуда не будет. Иначе говоря, христианское чудо не есть «объективное явление, данное нам в ощущениях»(1). Чтобы увидеть христианское чудо, нужно научится видеть чудеса, а это непростая духовная наука.
Для язычника чудо – это лишь независимое от наблюдателя внешнее грандиозное представление. Современникам земной жизни Спасителя-Христа требовались громы и молнии с небес, претворение камней в хлеба, полеты по воздуху, узрение неземных чудовищ, и т.п. При этом чудо для язычника не имеет никакого воспитального значения: человек пришел, увидел, восторгнулся или ужаснулся, но ушел, не сделав про себя лично никаких выводов…
И тут мы с ужасом понимаем: ведь космический человек Калашникова и Русова – это ведь самый банальный язычник дохристианской эпохи, лишь для вида препоясанный научной демагогией своего века. Зачем ему полеты в Космос? Чтобы увидеть в этой великой пустоте «балаганные чудеса» - говорящих осьминогов, думающих устриц, ходящих камней. Именно этого рода видений и острых впечатлений ждет от космоса воспитанный пост-христианской фантастикой новый язычник. Он со всей остротой человеческого вожделения мечтает (вполне искренне) по братски прижать к груди существ, которые христианскому сознанию показались бы противоестественными чудовищами. Сверхчеловек Калашникова и Руссова, обращенный думами в Космос - на самом деле обращен лишь к своим рецепторам возбуждения и раздражения. В погоне за новыми внешними впечатлениями новый (на самом деле – банально-старый) язычник, как наркоман – постоянно требует увеличения дозы. Космос избран этим язычником потому, что – как ему кажется – в силу своей бесконечной многообразности сулит бесконечные дозы новых острых впечатлений и видений всякой небывальщины.
Присущее христианину умение быть полноценным и духовно-уравновешенным при любом внешнем антураже – в монашеской тесной келье, в лесной пустыни, в глуши на краю земли, в темнице или полной темноте (феномен старцев-слепцов) – чуждо и непостижимо язычнику. Ведь если у христианина всё главное – внутри, то у язычника всё, достойное внимания – только снаружи. Бегство «сверхчеловеков» в пустоту космоса со времен мечтателя Циолковского – это их бегство от щемящей душу пустоты. Ведь все они – по сути – хорошие, добрые, думающие люди, и их уход от христианства – скорее беда их, чем вина.
Душа болит от чудовищной бессмысленности жизни при атеистическом мировосприятии – вот они и думают заглушить эту боль необычайно сильными внешними раздражителями: лунной долиной, марсианским пейзажем, головоногим Сократом и т.п. Для Максима Калашникова этот уход в мир видеостимуляторов душевной тоски подкрепляется его апологетикой войны, его тоской по великим битвам, по чудо-оружию, потому что война – тоже сильнейшая эмоциональная встряска, позволяющая на время анестезировать боль бессмысленности смертного бытия.
И вот такому-то болящему от собственной случайной никчемности в мертвечине мироздания человеку Калашников с Русовым предлагают… бессмертие!
2.
Некий перебежчик, Валентин Турчин, обильно и благосклонно цитируемый у Калашникова и Русова, придумал три ступени человеческой мечты о бессмертии. Метафизическое бессмертие – т.е. религиозное представление о бессмертии души, творческое бессмертие (т.е. остаться в делах) и кибернетическое бессмертие – когда бренное тело человека заменят прочным протезом, запечатав жизнь внутри, как у Агасфера.
Надо сказать, что рассуждения о биологическом, вампирическом бессмертии рассыпаны в книге повсюду, и мы цитируем Турчина только по одной причине: здесь наиболее ясно видно великое идейное противостояние.
Турчин (а с ним вместе далекие от этого изменника Родине Калашников и Русов), как говорят в народе, «заменил окно жопой». Только бесконечно далекий от христианства человек может уравнять бессмертие религиозное и биологическое. Главное в любой религии – вовсе не простое механическое продолжение жизни после смерти, а инобытие, преображение жизни. Монахов и святых, прикоснувшихся к жизни горней уже здесь, потому и зовут иноками – «инаковыми».
Только перебежчик, каким является Турчин, может потерять разницу между понятиями «продолжение» и «преображение». А этот сомнительный персонаж действительно полагает, что основной пафос религии – выживание, избежание физической смерти. Однако ведь ещё Гегель делал разницу между бесконечностью всеблагой и «дурной бесконечностью». Лишенное преображения тупое продолжение жизни до бесконечности – в биологическом её варинате бессмысленной – это не благо, а проклятие. Именно так оценивали линейное бессмертие древние греки, индусы, именно так оно отражено в церковном предании о вечном жиде.
Не только теория, но и практика подтверждает это: хотя наука при всех её ухищрениях не смогла предоставить ни одного искусственного долгожителя, Природа предоставила их в большом количестве. В горах Кавказа, зачастую вообще безо всякой медицины (но в близости к Ноеву ковчегу) люди частенько доживают до 110, 130, даже 150 лет. Когда журналисты брали у таких людей интервью, выяснилось, что они отнюдь не считают себя счастливчиками. Они горько сетовали, что уже умерли их дети и даже большинство внуков, что они живут среди чужих людей, в чужом, непонятном времени. Они вовсе не боятся смерти, даже желают её, но она у них «не получается».
Земная жизнь для нормального, психически здорового человека отнюдь не содержит бесконечного количества наслаждений. Вначале человек с удовольствием входит в «сад земных наслаждений», потом завершает первый круг и переходит к наслаждениям по второму кругу, с горьким привкусом повтора – мол, «это уже у меня было», а вскоре (чаще всего в 40-50 лет) наступает пресыщение и надоедание всего земного.
Именно это и имели в виду кавказские долгожители, когда сетовали на забвение Смерти. Религия говорит, что человек рожден не для земли, что здешнее бытие для него скорее испытание, кризис, нежели естественное состояние. Всё существо человека скроено так, что он жаждет инобытия и преображения в иной реальности. Здесь ему нечего задерживаться – исполнил свой долг, отработал свой урок - и с успением опочил от дел праведных в день и час, назначенный Господом.
Только те, чьи чудовищные преступления вызывают законное опасение за грядущее свидание с Богом, мучительно и безнадежно оттягивают всеми средствами неизбежный исход. Биологическое бессмертие вампира – это бегство преступника от правосудия, и совершенно непонятно, зачем Калашников и Русов оказались яростными апологетами этого способа усугублять бессмысленность земной, лишенной тайны инобытия, жизни.
3.
По всему видно, что Калашников и Русов попали под скромное обаяние «всемирного движения жуликов имени академика Богомольца». В свое время некий академик Богомолец обещал Сталину бессмертие, под предлогом чего получил себе все возможные блага смертных. Богомолец придумал гениальную комбинацию: если он умер бы раньше Сталина, не с кого было бы спрашивать за провал; а если бы Сталин умер раньше академика – спрашивать было бы некому. В итоге академик умер первым – Сталин погоревал, конечно, но – куда деваться – несмотря на кавказские гены – тоже предстал перед Создателем в положенный, урочный час…
Я посоветовал бы авторам «Сверхчеловека» не пугаться самим и не пугать попусту других. Ключевая информация о современных академиках Богомольцах на Западе – то, что на их исследования тратятся многие миллионы долларов. Ну и пусть живут ребята, «разводят» богатых лохов генетической абракадаброй. Жизнь, её протяженность вообще не во власти человека.
Судите сами: за 1000 лет скорость перевозок, скажем, выросла в 1000 раз, что демонстрирует эффективность научного исследования. За это же время сроки человеческой жизни (если исключить младенческую смертность и военные потери) вообще никак не увеличились. Если бы наука могла реально продлевать жизнь, она давно бы её продлила хоть на сколько-нибудь. Но вот и недавняя смерть Ельцина доказала: человек, обласканный всеми сверхсовременными достижениями мировой медицины живет отнюдь не дольше (а часто и меньше) обыкновенного бедняка, для которого долларовые операции – недостижимый Эверест.
Наше счастье заключается в том, что мы не знаем, зачем, почему и каким образом принимает Творец решение о прекращении или продлении бытия человека. Я бы и не стремился узнать это. Потому что нет ничего чудовищнее, чем представление о мире, лишенном тайн, раздетом донага…
4.
Вообще, книга Калашникова и Русова оставляет по прочтении тягостное, тяжелое впечатление. Никакой радости созидания она не приносит, как бы не старались её авторы доказать свой напыщенный оптимизм. В книге химера сидит на химере, приправленная обывательским высокомерным умствованием по принципу «хорошо было бы…». Словно бы не Калашников и Русов, а Манилов, Ноздрев и Коробочка, наслушавшись выступившего в роли академика Богомольца Чичикова, создали сей труд…
Как объяснить авторам, что никакого «людена-руса-сверхчеловека» никогда не было и никогда не будет, потому что Господь завершил дни творения именно на человеке? Попытки же подправить божье творение «в лучшую сторону» либо провалятся, либо катастрофически испортят генофонд человеческой расы, потому что ни Калашников, ни Русов, ни привлеченные ими в роли экспертов академики Богомольцы не могут наперед просчитать все необозримые последствия вмешательства в генную ткань! Даже подкованная Левшой механическая блоха перестала танцевать – умелец Левша, хоть и не чета был академику Богомольцу, в сущности ведь испортил вещь…
Даже очевидные на взгляд автора выводы отнюдь не очевидны. Например, их языческое стремление избавится от калек и увечных, стремление создать расу «юношей с телом античного атлета и мозгом гениального ученого». Хороша была ли бы такая раса, если бы её удалось вывести? Думаю, она была бы очень плоха. Однажды такую расу создали в Спарте, сбрасывая со скалы всех младенцев со следами врожденных увечий. И получили нацию дебилов, не давшую античности ни одного ученого, художника, писателя, мыслителя… Даже военные марши и гимны писал для спартанцев специально приглашенный афинский поэт!
Второй раз такую расу пытались создать Ницше и Гитлер – времени у них было куда меньше, чем у Спарты, но и предварительные итоги их творчества впечатляют: «нордические арийцы» дали миру примеры чудовищного варварства и дикости.
Отсюда вывод: не надо создавать никакой искусственной сверхздоровой, сверхразвитой расы. Увечья и патологии есть часть божьего замысла, необходимая часть нашей нормальной жизни. Если бы евгеники восторжествовали, то не родилось бы паралитика Ильи Муромца, вечно хворого старца Амвросия Оптинского или страдающего крайним ожирением баснописца Крылова. Не явлено было бы чуда божия в исцелении слепых и обездвиженных, ибо их уничтожали бы ещё на дородовой стадии…
Феномен генетики – на мой взгляд – это та грань, где опытная наука заканчивается и переходит в область духовно-религиозного миросозерцания. Генная информация в основе своей нематериальна. Гены – это мысль божия о живом существе, которая либо воплощается, либо искажается, когда человек «возревнует об облике зверином». Нельзя рассматривать гены, как деталь автомобиля, которую можно вынуть, вставить, заменить неисправную модель на исправную.
Александр Леонидов-Филиппов,
Специально для НСН «ВЕНЕД»
(1) - По слабости нашей нам даны исключения, когда чудо могут видеть и ощутить даже скептики и неверующие люди: Туринская плащаница, Схождение Благодатного Огня в Иерусалиме и др. Но это именно исключение, подтверждающее правило: христианское чудо «деликатно», неверующему в него оно почти всегда дает возможность как-то объяснить его «естественными причинами», то есть не выступает насильственным привитием вероисповедания посредством своей неопровержимости