Недолго мучились страны СНГ, чтобы понять: победившие дарвинисты, ратовавшие за «выживание сильнейших» никакие не либералы, а - прямо сказать – «гомосоциалисты». Они подменили выживание сильнейших выживанием «своих» дружков. Как ни ругай капитализм и протестантскую трудовую этику, в ней есть свой монолитный фундаментализм: она едина для всех.
Гомосоциализм – это когда друзьям – все, остальным- оставшееся. Это клановый коммунизм, когда своим – по потребности, остальным – по возможности. И никаких там конкуренции, ротации и прочьего рыночного геморроя. Социализм для избранных! ГОМОСОЦИАЛИЗМ!
Основная черта гомосоциализма – насаждение на трудовой процесс (т.е. на процесс извлечения прибыли из даров природы) клопов и пиявок из числа «бесполезных но близких-родных». Если представить процесс труда в виде трубы, через которую нужная жидкость перегоняется в нужное место то гомосоциализм – это боковые врезки в трубу, истощающие её порой до полной непроточности.
Что такое «ТРУБА» трудопроцесса, на чем она стоит, и какого рода «врезки» в неё бывают. Внимательно посмотрите на схему внизу, и увидите:
|
ЛОКАЛИЗАЦИЯ |
ПАРАЗИТАРНЫЕ РЕНТЫ (Нетрудовые дольщики—пайщики прибыли) |
ВЫЧЕТ
ПЕРВИЧНОГО СЫРЬЯ
|
ДОСТУПНОСТЬ (Организация платежеспособного спроса) |
|||
|
=> СОЗИДАТЕЛЬНЫЙ ТРУД =>
|
||||||
|
||||||
С точки зрения бытового языка работа и труд – это ЛЮБАЯ - физическая величина, зависящая от векторов силы и перемещения, а так же ещё и количество энергии, переданной или полученной системой путём изменения её внешних параметров.
Экономике такое определение даром не нужно. В экономике любая форма движения является не работой, а пустой маетой, если не создает потребительских востребованных ценностей. Поэтому:
1)ВОСТРЕБОВАННОСТЬ, ПОЛЕЗНОСТЬ, ЦЕННОСТЬ труда – первейшее базовое условие его созидательного характера. Ну, и кроме полезности, продукт труда должен быть:
2) технологически возможен (бессмертие не продают именно из-за технологической неосвоенности, а вовсе не из-за отсутствия спроса)
3) безопасен (южные ценнейшие черноземы России не распахивали, пока была угроза татарских набегов).
Вот, собственно, и все объективные требования к труду: нужен людям, технически возможен, безопасен – следовательно, подлежит оплате. Но, кроме объективных требований, есть к труду и субъективные, необязательные, требования (паразиты, истощающие трудовую среду).
Сам по себе труд не существует. Он всегда локализован территориально и во времени. ЛОКАЛИЗАЦИЯ труда связана с непростыми его отношениями с ДОТРУДОВОЙ реальностью – совокупностью властей и хозяев ТЕРРИТОРИИ ТРУДА – государством, криминалитетом, арендодателями, кредиторами, проверяющими и т.п. Здесь мы сталкиваемся с феноменом ДОТРУДОВЫХ ИЗДЕРЖЕК – когда процесс труда ещё не начат, а уже многие средства потрачены – НЕЗАВИСИМО ОТ итогов и хода трудового процесса.
Проблема ЛОКАЛИЗАЦИИ труда важна, впрочем, не только этим. Если абстрактный «экономический человек» Смита-Гайдара-Липсица наделен своими выдумщиками раз и навсегда данными потребностями (это нужно, куплю, а это не нужно, не куплю, а это нужно, но дорого) то в реальной жизни структуру потребностей определяет не только толщина кошелька, но и ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ СРЕДА в которой находится «экономический человек».
Религиозная стыдливость христианской цивилизации на века вперед наделила спросом производителей плавок и купальников. Нужны ли они сами по себе, без этой, сугубо внеэкономической стыдливости?! Нужна ли книга неграмотному – если даже абсолютно доступна по цене? Нужна ли мебель, доступная по цене, бездомному, не имеющему возможности приобрести стены для расстановки мебельных гарнитуров?
«Невидимая рука рынка» основательно коррумпирована той цивилизацией, внутри которой действует. Абсолютно невостребованное при одном цивилизационном подходе может стать хитом продаж при изменении цивилизационного подхода, и наоборот.
Культурно-бытовые стереотипы того или иного общества играют в процессе ценообразования роль никак не меньшую, чем даже платежеспособность спроса. Потребность может быть жгучей, но экономически совершенно необоснованной, потребность можно воспитать, а можно и атрофировать, и занимаются этим отнюдь не продавцы данной потребности, а вся цивилизационная модель данного общества в целом.
Поэтому проблема ЛОКАЛИЗАЦИИ труда включает в себя не только издержки труда за право начаться ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС (в конкретном месте и в конкретное время), но и включенность производителя в культурно-стереотипную среду покупателей.
Очищение пространства для труда от тупой примитивности потребителей, их отсталости и узколобости, от дотрудовых и надтрудовых рент, взимаемых с производства легальными и нелегальными шантажом и угрозами – задача, непосильная производителю. Это не его задача, а задача государства и общества, точно так же, как очистка грядки от сорняков – задача не овоща, а огородника.
Неудачная локализация, чрезмерные паразитарные ренты могут стать могильщиками труда. Точно так же, как и чрезмерный вычет первичного сырья (включая и энергорасходы), чрезмерную оплату за ПРОТОПРОДУКТ, который, чем элементарнее, тем более тяготеет к макрообъемам добычи в рамках естественных монополий. Залежавшийся товар, сбрасываемый дешевле себестоимости – это смертный приговор труду. Если компоненты для труда окажутся дороже, чем продукт труда – собственно труда уже не будет, он свернется и самоликвидируется.
Это тем более важно понимать, зная: естественные монополии на то и монополии, что могут повышать свои цены на протопродукт практически неограниченно (единственный сдерживающий фактор, не позволяющий сырьевым гигантам сожрать производителей – государственная антимонопольная политика).
Благосостояние и процветание общества – есть следствие благосостояния и процветания труда, и потому чем выше доля оплаты труда в конечном продукте (относительно сырья и энергозатрат) – тем лучше для общества. Щедро оплаченный труд – это завтрашний щедрый платежеспособный массовый покупатель, вращающий своим потребительским азартом маховик экономики. Наоборот, крохоборство в оплате – это завтрашний паралич спроса и паралич производства, которое становится НЕДОСТУПНЫМ для нуждающихся в нем.
Лучшим посредником в нормальном государстве между правительством и рынком производителей выступают бюджетники. Естественно, речь не идет о государствах долбанутых, в которых независимые от правительства эмиссионные банки печатают 100 рублей, и дают их в долг (при чем даже и правительству!!!) под процент – требуя вернуть больше, чем напечатано. Про пирамиды независимвх эмиссионных банков пусть расскажут исследователи МММ и «Властелины». Мы же говорим о норме, а не о патологии, в которой (норме) суверенное государство САМО свои деньги печатает и дает их своим служащим ОБИЛЬНО. Бюджетники несут деньги на рынок, осуществляя тем самым заказ производителям делать больше и лучше. Поэтому высокая оплата госслужащих всех видов и родов – гарантия смазки рыночных шестеренок и планка, понуждающая частный сектор (всегда ориентирующий на государственные расценки труда) поднимать оплату, чтобы работники не сбежали в учителя и музейные служители.
Есть зарплата – есть покупки. Есть покупки – востребован труд производителя. Востребован труд производителя – развивается производство. Что же касается страшилок инфляцией, то любой честный экономист вам скажет: качество денег не зависит от их количества. Качество денег – это соответствие ОПЛАЧЕННОГО ПРОИЗВЕДЕННОМУ, а ОПЛАТЫ-ТРУДУ.
Сегодня уже убедительно доказано, что главный источник инфляции в странах СНГ – вовсе не эмиссия новых денежных знаков, а ценовой террор поставляющих сырьё естественных монополий, которые, неоправданно и алчно повышая свои цены, вынуждают производителя конечной и штучной продукции так же рисовать на ценниках новые ноли. Плюс к величине инфляции – паразитарные ренты.
А источник инфляции – не сама денежная масса, а распоряжающийся ею ГОМОСОЦИАЛИЗМ: «владыка слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами властвовал тогда» (А.С.Пушкин)
Вазген Липаритович АВАГЯН,
Все статьи автора: http://www.vened.org