Крупным гуманистом начала 16-го века считается Иоганн Рейхлин (1455—1522). На первый взгляд его работы весьма скромны, их значение заключается главным образом в филологических разработках. Рейхлин, как пишут историки (см. например, П.П. Щеголев, «Очерки из истории Западной Европы», XVI-XVII веков», Лг., 1938 г., С. 64-65). «остановил свое внимание и на древнееврейских текстах поэтому он получил прозвище «трехъязычного чуда». Наряду с изучением еврейских текстов Рейхлин увлекался средневековой мистической литературой на еврейском языке, «Каббалой». Вслед за каббалой Рейхлин придавал чудодейственный смысл знакам, буквам, и т. д. Само по себе обращение к еврейской мистике свидетельствует о том, что Рейхлин отходил от ортодоксального католицизма.
Толкуя и изучая «Каббалу», Рейхлин должен был заняться изучением древнееврейского языка. Изучение древнееврейского языка, в свою очередь, привело его к критике распространенного тогда перевода Библии, так называемой «вульгаты». Рейхлин утверждал, что «вульгата» в значительной своей части представляет собой грубое искажение подлинного древнееврейского текста, так как «текст говорит одно, — писал Рейхлин, — а еврейская истина — другое».
16 век нам преподносят всегда как мрачное время свирепствующих инквизиторов, как век жуткого доносительства и папского произвола, свирепого террора «темных христиан» против всех инакомыслящих или даже просто против всех, под руку подвернувшихся. Так ли это?В случае с Рейхлином явно не так. Кто он такой? Даже не дворянин – какой то переводчик и преподаватель, социальное значение по меркам феодализма (как, впрочем и по нынешним) – ноль.
И вот Рейхлин отважно критиковал католицизм и католическую церковность. В 16-м веке! Не смельчак ли?
Как пишет профессор Щеголев, «В этой критике он должен был обрушить всю тяжесть своего литературного та¬ланта на представителей старой средневековой схоластики». Рейхлиновский спор является кульминационным пунктом этой критической работы и вместе с тем высшей точкой развития германского гуманизма. В то же время он может просветить нас и о нравах средневековья…
Поводом к возникновению этого спора послужило дело о богослужебных еврейских книгах. В сентябре 1 509 г. в городе Штуттгарте к Иоганну Рейхлину явился некий Пфефферкорн и предъявил ему императорский указ об уничтожении еврейских богослужебных книг. За этим появлением Пфефферкорна последовала борьба, тянувшаяся в течение целого ряда лет.
Хорошенькое дело: 16-й век, свирепая инквизиция (якобы), императорский указ… И что же?
Первый указ, полученный Пфефферкорном от императора, вызвал ряд протестов и не был проведен в жизнь. В 1510 г. последовал новый указ императора, назначавший руководителем всего дела архиепископа Майнцского и поручавший ему пригласить ряд уни¬верситетов и нескольких лиц, в том числе и Рейхлина персонально, высказаться относительно целесообразности такой репрессивной меры против еврейских книг.
Университеты Кёльна и Майица ответили на этот вопрос утвердительно. Эрфурт и Гейдельберг от ответа уклонились, ссылаясь на недостаточную выясненноеть дела. Из ученых, откликнувшихся на императорский запрос, один только Иоганн Рейхлин дал отрицательный ответ. В своем докладе он представил подробный анализ еврейских книг, указал на то научное значение, которое имеет занятие еврейской филологией, и решительно высказался против каких-либо репрессий.
Евреи, по мнению Иоганна Рейхлина, должны были быть приведены в христианскую веру только достойными и кроткими уве¬щеваниями. Ответ Рейхлина привел к возникновению полемики между ним и Пфефферкорном.
В 1511 г. Пфефферхорн опубликовал памфлет, направленный против Рейхлина и озаглавленный «Ручное зерцало». В этом памф¬лете отрицались какие-бы то ни было научные заслуги Рейхлина и сам он обвинялся в том, что дал себя подкупить евреям.
К этому времени император решил передать вопрос на рассмотре¬ние имперского сейма; временно евреям были возвращены их книги. Все это вызвало прилив ярости у схоластов и обусловило необычайную грубость выступления Пфефферкориа. В ответ Рейхлин выпустил памфлет под названием «Глазное зерцало», направленный против Пфефферкорна. Рейхлин категорически отрицал свою при¬частность к подкупу и отстаивал правоту занятой им позиции. Пфефферкорн выступил против «Глазного зерцала», добился запре¬щения брошюры в. переделах города Франкфурта И передачи ее на рассмотрение теологического (богословского) факультета Кёльнского университета.
Таким образом, «Глазное зерцало» Рейхлина попало на суд кёльнских доминиканцев и инквизиторов, в частности кёльнского инквизитора Якова Гохштратена. Рейхлин, попав под обстрел инквизиции и доминиканцев, сначала заколебался. Доминиканцы потребовали от него не только полного отречения от «Глазного зерцала», но и от его позиций по отношению к еврейским книгам.
На это Рейхлин не пошел. В результате последовал разрыв между доминиканцами и Рейхлином. В Кёльне было оглашено написанное Арнольдом фон Тунгерном исследование рейхлинского памфлета, в котором было доказано, что «Глазное зерцало» — книга еретическая, вредная и потому подлежит уничтожению.
В ответ на это последовало еще одно литературное выступление Рейхлина—его «Защита против кёльнских клеветников». Это было в 1513 г. Спор разрастался в явление общегерманского порядка. Более того, он нашел свое отражение в Англии, Франции и других странах. Силы феодального мира выступали против Рейхлина. Университеты в Лувене и Париже высказались против «Глазного зерцала» и за уничтожение еврейских книг.
Такую же позицию занял французский король Франциск I. Император Максимилиан издал два указа, направленные против Рейхлина и его защитительной статьи.
Все это привело к тому, что положение Рейхлина стало критиче¬ским. Речь шла не только о литературном споре. Доминиканцы готовы были сделать свои выводы не только в отношении писаний Рейхлина, но и в отношении личности автора.
И тут не совсем понятно: некие могущественные силы поднялись на защиту Рехлина.
В Кёльне, между тем, в феврале 1514 г. процесс против книги Рейхлина был проведен заочно. Автор не решился отправиться в Кёльн, и его книга «Глазное зерцало» была предана торжественному сожжению.
К этому моменту относится выступление целого ряда «гуманистов», которые в письменной форме выражали свою полную солидарность с Рейхлином. На сторону Рейхлина стали такие фигуры, как Эразм Роттердамский, Ульрих фон Гуттен и целый ряд других представителей «гуманистического» движения.
Дело о книге Рейхлина перешло теперь к папе. Сначала состоялось судебное разбирательство этого вопроса в Шпейере под председательством шпейерского епископа, которому папа поручил рассмотреть этот вопрос. Шпейерский суд признал Рейхлина правым. Доминиканцы решили перенести дело в Рим, но и там оно ничем не кончилось: комиссия, выделенная папой Львом X для разбирательства дела, высказалась 2 июля 1515 г. в пользу Рейхлина, но папа НЕ РЕШИЛСЯ утвердить постановление комиссии.
Таким образом, формально дело Рейхлина, переходя из одной инстанции в другую, так и не получило окончательного разрешения. Но к этому времени значение всего спора далеко переросло местную склоку доминиканцев и Рейхлина. Это событие стало при¬обретать определенную политическую значимость.
Памятником полемики гуманистов против католичества служат зна-менитые «Письма темных людей». Происхождение этих писем сле¬дующее. В 1514 г. Рейхлин выпустил сборник писем, обращенных к нему со всех концов тогдашней Германии представителями гуманистиче¬ского просвещения. Темой этих писем был рейхлинский спор, и авторы их выражали свою солидарность с Рейхлином. Этот сбор¬ник получил название «Писем знаменитых людей».
Страшно? Человек годами ходит под судом инквизиции, и ещё памфлеты на неё пишет! Тогда явно не было современного российского закона «об экстремизме», который позволил бы императору и папе решить вопрос быстро и надежно. Но власти РФ – это Вам не римский папа и не император священной римской империи, ведь правда?!
Александр СТРЕЛЕ, специально для НСН «Венед»