Взламывая многовековые нелепицы…
Один из общепризнанных знатоков марксизма в стране, ведущий марксовед, автор ряда философских и экономических академических изданий, доктор экономических наук, профессор Ярославского государственного технического университета Василий Иванович Корняков взялся объяснить суть марксистского видения развития или модернизации («ЭФГ» № 33, 2010).
Название статьи мрачновато, хотя автор, похоже, этого не понял: «ДОРОГОЙ НЕИЗБЕЖНОСТИ». Обычно с неизбежностью у нас связаны всякие неприятные ассоциации, а тут – речь о приходе «светлого завтра». Ну да ладно!
Цитата: «социалистическое-коммунистическое развитие лишь отчасти обеспечивается «безумством смелых», провидческой мудростью учителей человечества, но более всего – естественно, точнее, естественноисторически (Маркс). В составе социума обычный человек решает одолевающие его вопросы бытия не для кого-нибудь, а для себя. Только так складывается общая траектория социума в целом (как особого образования, наделенного признаками личности – разумом, волей и т.д., такого социума не существует). То есть решает он их не с позиций вселенской справедливости, а «как лучше» для его «я» в сложившихся обстоятельствах, верша этим историю. Подобным образом талые воды, медленно поднимаясь, естественно «находят», «нащупывают» места для своего протекания. И по-иному не потекут, сколько бы мы, стоя на берегу и размахивая своими учеными трактатами, ни подсказывали им, как и куда устремляться».
Здесь Василий Иванович, хотел он того или не хотел, подчеркнул родовую, генетическую связь марксизма с либерализмом. В основе либерализма – столь же твердое убеждение в том, что «жизнь сама все наладит», что «свобода включит рычаги саморегулирования», а «невидимая рука рынка» придушит, кого следует и т.п.
И марксизм и либерализм – одно – по части утверждения глубокого ФАТАЛИЗМА экономических процессов, якобы независимых от воли и желания отдельных лиц.
Поэтому Василий Иванович (как и весь марксизм в целом) лукавит, конечно, когда пишет, что развитие «лишь отчасти обеспечивается «безумством смелых», провидческой мудростью учителей человечества». Это – уступка марксизма молодым и деятельным адептам, не готовым просиживать штаны в ожидании свистящего на горе рака. На самом деле уступка чужеродна, отторгаема тканью марксистского (и либерального) вероучения, потому что смелые безумцы или хитрые умники скорее исказят и испортят, чем ускорят замечательный механизм «самовосхождения» человеческой экономики к высшим фазам.
Это все равно, что сказать: созревание яблок на яблоне лишь отчасти зависит от тех, кто яблоню трясет и дергает, а в основном – от сезона, погоды и ухода.
Что здесь проявляется? Глубочайшая (марксистским же языком говоря) РЕАКЦИОННОСТЬ марксизма, его (марксистским языком говоря) КОНТРРЕВОЛЮЦИОННАЯ природа.
Махровая реакция, будь она поумнее, немедленно приняла бы марксизм на свой щит, ибо за внешней революционной фразой и позой в глубине марксизма именно БЕЗВОЛЬНЫЙ ФАТАЛИЗМ.
Любой Кудрин или Чубайс, да что там – сами Милтон Фридман и Саймон Кузнец рукоплескали бы таким излияниям, которые услышали мы от правоверного марксиста: «общая траектория социума в целом складывается не с позиций вселенской справедливости, а «как лучше» для его «я» в сложившихся обстоятельствах, верша этим историю».
Да ведь это «библия» современного либерала – все само собой, самотягом, плана не нужно, хаос сформирует порядок! Такая вот «дорога неизбежности» получилась у доктора марксистских наук, величайшего знатока наследия КМЛ!
Но мы – творцы и воины своей судьбы – в неизбежность и предопределенность не слишком-то верим. За Роком и Фатумом нам видится гипнотическая попытка обезволить, обессилить противника.
Поэтому мысль о том, что экономическая жизнь сама по себе (естественно-исторически) взойдет к высшей фазе прогресса нам, в отличии от Маркса, органически чужда. Мы верим – да что там верим – мы попросту знаем, что предоставленные сами себе системы (лишенные единого и разумного руководства) движутся всегда по линии наименьшего сопротивления. А это путь отнюдь не вверх, а вниз.
И когда Корняков пишет про талые воды, которые нащупают места своего протекания – он имеет в виду именно стремление воды ВНИЗ, а не вверх. Вектор движения у хаоса действительно есть, но он – прямо противоположен прогрессу.
Куда же пойдет жизнь САМА ПО СЕБЕ? Да туда, куда она, в сущности уже и пошла на всей планете – в сторону деградации и дегенерации. Это и есть реальный тренд «естественного» или «естественно-исторического» движения. Который жизнь всегда и демонстрирует, если только смелые безумцы и мудрые учителя человечества не погонят жизнь пинками и взашей в обратную сторону – ИСКУСТВЕННО донельзя – в сторону совершенствования и усложнения.
Роль личности в истории не просто велика. Она колоссальна. И по сути – только личность в истории противостоит социальной, политической, экономической, культурной энтропии. Других (кроме личности) факторов, сдерживающих деградацию – нет.
Этого никогда не понимали ни марксизм, ни либерализм, ни Маркс с Энгельсом, ни Чубайс с Кудриным (хотя последние, возможно, и понимали – но делали наоборот благу).
Естественноисторическое движение общества будет вовсе не «дикость – коммунизм», со всеми остановками в пути, а наоборот, «коммунизм-дикость», и без многих промежуточных станций.
Впрочем, и коммунизм марксисты всегда трактовали и трактуют ущербно, безумно. В реальности то, что они называют коммунизмом возможно только в случае полного, тотального успеха воспитательной программы личного аскетизма. Если бы все люди (каким-то загадочным образом) стали бы вдруг аскетами, довольствующимися для личного потребления самым малым, и отказывающимися от увеличения пайка самым решительным образом, то:
1)В мире стало бы всего для всех вдоволь, потому что каждый обходился бы обществу очень дешево.
2)Появились бы колоссальные ресурсы для научно-технического прогресса – ведь аскеты не прожирали бы их, а накапливали и не боялись бы остаться без прибыли в случае провала того или иного эксперимента, в который вложены ресурсы (почему, кстати, христианская цивилизация с её культом аскезы и рванула вперед в плане технического развития).
Никакого аскетизма, тем не менее, марксизм не предполагает (русская практическая версия не в счет – она не марксова), напротив, рисует коммунизм в грубых рубенсовских тонах бесконечно растущего потребления масс, т.е. в точности дублирует мечту западного, либерального потребительского общества: «жрать все, всегда, и жрать везде, в учебе, спорте и труде».
Нетрудно доказать, что ТАКОЙ коммунизм невозможен, поскольку алчность людская всегда растет быстрее производственных возможностей, а чем больше потребитель сожрал – тем больше разгорелся у него аппетит. Насытить алчность изобилием – такая же пустая надежда, как насытить огонь количеством дров.
Впрочем, никакое изобилие обществу, вставшему на путь «естественноисторического развития» не грозит, потому что закончит такое общество свой бесславный путь в пещерах палеолита.
*** ***
Здесь вопрос становится уже гораздо важнее и обширнее, чем критика изрядно обветшавшей марксовой религии. Реакционная идея, оплодотворившая марксизм, на самом деле шире марксизма и либерализма в целом. Это – никогда и нигде на практике не подтвержденная, но очень цепкая ложная идея «спонтанной эволюционности» систем.
Важно сказать, что в жизни «естественного развития» не бывает, естественна только деградация. Всякое же развитие – в смысле совершенствования и усложнения систем – плод живого и личного разума, того или иного, но всегда специфически-индивидуального. Без этой живой, личной, конкретной воли нет ни одного взлета; падения же не в счет, ибо падать можно и по стечению безликих обстоятельств.
Совершенно очевидно, что древний Египет не пришел к капитализму, как предполагает естественноисторическая схема развития по Марксу, а просто погиб. Та же судьба ожидала Шумер, Хараппу в Индии или майянское общество в центральной Америке. Совершенно очевидно, что Папуа или огнеземельцы не пришли даже к элементарным полисам-номам в стиле древнейших городов-государств по ХХ век включительно. Совершенно очевидно, что античная цивилизация перетекла не в «следующую стадию развития», а просто рухнула в «темные века» и пресеклась.
Никакой спонтанной эволюционности нет, хотя спонтанная (никем не призванная обдуманно и специально) деградация встречается. Любое общество развивается только потому, что какие-то гении заставляют его развиваться и составляют план его развития по собственному усмотрению. Если такие гении умирают – или не рождаются – общества не развиваются. Вообще никуда. Кроме – единственный вариант спонтанного движения – дегенерации всех систем и институтов.
Человек, который призывает отказаться от субъективизма, личной воли и планирования, который предлагает «довериться естеству» - глуп либо преступен.
*** ***
Мы подошли к той грани экономической теории, которая покажет нам взаимосвязь либерализма с геноцидом. Вопли эволюционистов (а таковы и Кудрин, и Маркс, и Гитлер) о необходимости избавления от «эволюционно-неполноценных», о «сбрасывании эволюционного балласта», о закрытии нерентабельных предприятий и закономерности ликвидации «неконкурентоспособных неудачников» - исходят из признания эволюции истиной. А она – ложь!
Кто может верить в эволюционную неполноценность? Только тот, кто верит в эволюцию! Кто может верить в существование нерентабельных и неконкурентоспособных? Только тот, кто верит в существование наряду с ними рентабельных и конкурентоспособных – КАК БУДТО ТАКОВЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ.
Вот где ядовитое жало эволюционизма, отравляющее современность! Ведь на самом-то деле эволюции, как спонтанного перехода от примитивного к сложному, нет, соответственно, нет и всей сопутствующей атрибутики.
Мы то знаем, что на самом деле НЕРЕНТАБЕЛЬНЫ ВСЕ – как предприятия, так и люди. Мы знаем, что на самом деле без создания специальных, искусственных, щадящих и оранжерейных условий никто из живущих не может стать КОНКУРЕНТОСПОСОБНЫМ. И потому нам смешны вопли либералов о порочности создания льготных условий отдельным предприятиям при том, что такие льготные условия есть у ВСЕХ предприятий, только потому и не обанкротившихся.
Но вопли либералов – не только глупость. Это – ещё и опасное оружие, чреватое истреблением неугодного кукловодам либералов народа или социальной группы.
Понимаете, что будет, если у заводов и фабрик ОДНОГО этноса отнять льготы и преимущества, а у ДРУГОГО этноса – оставить?! Понимаете, что будет, если одну социальную группу лишить «искусственной поддержки», а другие – не лишать?!
Так теоретически несостоятельный эволюционизм оказывается на практике очень даже состоятельным и эффективным камуфляжем для планов геноцида. «Вы не вписались в рынок!» - и все. Обратите внимание на подмену понятий – «не вписались» - как будто простые люди сами туда вписываются, а не власть их туда вписывает!
Но почему же естественному ходу дел в экономике в итоге окажется ненужным вообще любой труженик? У нас есть ответ и на этот вопрос.
Естество – есть дикое, природное состояние, возникающее само собой, вне воли человека, без учета желаний отдельно взятых людей. Согласны? Но в этом случае нам придется признать, что естество вообще не нуждается в человеческой трудовой деятельности. Почва без обработки земледельцем не станет беднее – скорее наоборот. Леса без вырубки не станут реже – наоборот! Недра без выкачки ресурсов не станут пустыми – наоборот, останутся полными. Воздух без фабрик не станет грязнее, а вода в реке – не перестанет течь без городских водопроводов. Ветер не прекратится без мельничных ветряков…
Естество не нуждается ни в человеческом труде, ни вообще в человеке. Человек, как и все живое, паразитирует на термоядерной реакции Солнца, которое он не создавал, и которое ему, понятное дело, не по карману купить.
Поэтому человек сам есть цель, а не средство и экономика - для человека. Если же сделать, как либералы и вообще эволюционисты – человека средством, а экономические показатели целью, сделать человека для экономики, то исход известен. Такая экономика – ИМЕННО СТРЕМЯСЬ К ЕСТЕСТВУ – начнет вытолкивать людей из жизни, одного за другим, до полной победы над человечеством. Выход один – остановить её волей и желанием власти. Иначе она добьётся своего – людей не станет…
То, что экономика нужна для людей, а люди – не нужны для ставшей самоцелью экономики подтверждалось не раз в истории. Всякая попытка «очистить» ту или иную страну от «бездельников и паразитов», «оптимизировать персонал» предприятий и отраслей, при всей внешней благообразности всегда заканчивалась геноцидом.
Те, кто занимались «изгнанием тунеядцев» с некоторым изумлением для себя обнаруживали, что «тунеядцев» с каждой волной борьбы становится всё больше и больше, а потребность экономики в рабочих руках – всё меньше и меньше. Самый яркий пример – английские огораживания. Интересно отметить, что начался этот тотальный геноцид английского крестьянства в погроме монастырей. Сами крестьяне (будущие жертвы огораживателей) охотно участвовали в разгоне «монастырских тунеядцев» и лиц, кормившихся монастырской благотворительностью. Но вслед за тунеядцами с паперти пробил час и крестьян – оказавшихся в схеме «оптимизации» лишними…
Дело в том, что эффективность экономики, живущей для самой себя, использующей людей, как средство, только по мере надобности – отражает эффективность низшего организма перед высшим.
Серная бактерия – одно из наиболее примитивных существ в биологии – способна выжить даже в жерле вулкана. При этом, размножаясь делением, она практически бессмертна, необыкновенно плодовита и полностью самодостаточна. Поэтому сравнение серной бактерии с человеком легко обнаруживает всю «неэффективность» устройства сложного человеческого организма с его развитыми органами зрения, слуха, моторики, с его уязвимостью и т.п.
Самоокупаемым могло бы быть в полном смысле только то оборудование, которое имело бы КПД выше 100%. Но такого оборудования в мире нет (и, наверное, никогда не будет). Поэтому всякое предприятие нуждается во внешнем лимитрофе, в благосклонности внешней среды: ведь с точки зрения чисто материальной всякая обработка любого сырья не концентрирует, а распыляет материю.
Легко доказать, что человечество может жить и выжить без филармоний и театров, без врачей и учителей: собственно, большую часть своей истории (первобытную) человечество так и жило. Легко доказать, что человечество может выжить без индустрии, и без сельского хозяйства: при изобилии рыбы в реке, озере или море рыбацкие деревушки жили и живут, не распахивая даже огорода…
Апофеоз «оптимизации» по эволюционистам – в том, что вслед за филармониями и театрами отправится в небытие и само человечество – поскольку земля прекрасно может выжить без единого человека…
*** ***
Наша философия в том, что экономика – служанка человека, и её задача – содержать как можно больше людей. При этом не её собачье дело задавать вопросы – а насколько нужны эти люди, которых она содержит. Раз люди – значит нужны.
Философия эволюционистов – марксистов, фашистов, либерал-монетаристов – в том, что по мере эволюции что-то обязательно должно «отмирать», при чем постоянно: не успело «отмереть» одно «ненужное», как тут же принялись умерщвлять следующее «ненужное». Как плохой механик при каждой сборке машины обнаруживает «лишние детали», так и эволюционист каждый раз при анализе жизни обнаруживает «лишние элементы».
Давайте облегчим им труд: с точки зрения экономики, абстрагированной от нужд конкретного человека, НЕ НУЖНО САМО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Оно ресурсы проедает, и ничего больше. От него В ЦЕЛОМ только мусор и отходы – где ему там в себе делиться на «нужных и ненужных»?
Нормальная человеческая экономика порождена не потребностью в рабочих руках (ибо нет такой потребности – меньше народу, больше кислороду). Она порождена БИОФИЛИЕЙ, религиозного порядка стремлением дать хлеб и кров как можно большему числу людей. Поэтому нормальная человеческая экономика, основанная на биофилии, не решает вопроса – а кого бы мне сократить по штату? Она решает вопрос противоположный: а нельзя ли (с точки зрения технических возможностей) принять в штат ещё сколько-нибудь людей?
Когда эволюционисты со своим вдрызг обанкроченным учением о развитии порядка из хаоса заменяют нормальную жизнелюбивость экономики мрачной огораживательской логикой(1), то они встают на путь народоистребления. Да, в данном конкретном случае истребление народа идет по частям (вначале монахи, потом копигольдеры, а потом уже и «лишние» пастухи овец), но ведь идет!
Эволюционисты этого не понимают. Как вообще – с удивительным инфантилизмом – не понимают они самой природы и происхождения благосостояния людей. Вернемся к профессору Корнякову, к его авторитетному взгляду признанного теоретика и толкователя марксизма:
«Казалось бы, создавшие человека естественноисторические силы предусмотрели, обеспечили творческий трудовой выбор каждого индивида. Нам естественно задана неразделимая парность труда и потребления. Производительность труда – тот единственный источник благ, из которого творится благосостояние, те «саночки», которые позволяют приятно «кататься», то «вымя», которое дает масло и молоко. Связь между первым и вторым и неразрывна, и единственна, и в пределах постижения даже самыми глупыми людьми, даже детьми».
Рискуя быть названным «самым глупым человеком» и «ребенком», тем не менее скажу во всеуслышание: Василий Иванович, мне совершенно непонятна эта связь! Я знаю тысячу тружеников, которые не получают никакого благосостояния, и тысячу бездельников, имеющих это благосостояние в полной мере. При этом производительность труда, большая или малая, вовсе не является не то что единственным – вообще каким-либо источником благ. Блага-то все, Василий Иванович, ПРИРОДНЫЕ, дармовые, слегка обработанные для удобства потребления, но и только! Нефтяники и газовики гонят сырьё по трубам, но ведь они не производят его, они его из земли достают! Металлурги плавят руду, но они ведь руду не изготавливают – берут как данность. Крестьянин пашет, но пашет не пески Сахары, а плодородный слой, который не он создал!
Все блага уже заранее включены в наше пространство, и задача труда – взять блага из пространства, вынуть, изъять, при том, что мы взамен ничего путного туда не вносим. Крестьянни удобряет землю – но, во первых, без него и удобрять не надо было бы, а во вторых – самое главное – все удобрения, кроме собственного кала, крестьянин берет опять же у природы. И, простите, минеральные, и простите, органические.
Поэтому тот, вашими словами говоря «единственный источник благ, из которого творится благосостояние, те «саночки», которые позволяют приятно «кататься», то «вымя», которое дает масло и молоко» - это ВЛАСТЬ НАД ПРОСТРАНСТВОМ. Никакого труда эта власть не предполагает. Ей можно распорядиться рачительно, а можно бесхозяйственно, и в этом смысле можно говорить о «труде» управленца, «кормящего» (или не кормящего) народ – но и то и другое в кавычках, как вы понимаете. Управленец трудится не в буквальном смысле слова «труд» и кормит народ не в буквальном смысле, как мать младенца.
Управленец даёт труду доступ к благам. Или – если глуп – не даёт. Труд извлекает блага из природы (упаси Бог заблуждаться при этом, что труд блага создаёт!). Поскольку источник благ – власть над пространством и распоряжение пространством, то никакой взаимосвязи между качеством труда и качеством потребления, жизни не было и нет. Всем известно, что белорусы трудятся в десять раз лучше нашего. А живут так же, как мы, или даже похуже. Всем известно, почему: Беларусь бедна природными ископаемыми, а у нас их море разливанное. Власть над пространством, содержащим даровые, природные ископаемые позволяет бестолковому и непрофессиональному российскому правительству располагать благами гораздо большими, чем толковому и грамотному белорусскому правительству.
А производительность труда у белорусов, чего и говорить, конечно, выше нашего. Только вот «масло и молоко» по этому «вымени» не бегут…
Александр Леонидов (Филиппов), специально для НСН «Венед»
(1) - Виднейший историк европейского средневековья профессор Щеголев, опираясь на данные английского исследователя Роджерса, утверждал, что в католической Англии каждый второй(!) горожанин нуждался в благотворительной помощи соседа для выживания. И, что любопытно – получал эту помощь! Масштабы взаимовыручки жителей в католической Англии поражают! Однако все это было до протестантизма «пуритан», до огораживаний. Затем начались века ада на земле…