Экономика – это соподчинение в единую систему трех основных(базовых) элементов: Природы, Власти и Труда. Безусловным первичным элементом экономики, как процесса производства и распределения благ выступает ПРОСТРАНСТВО.
Даже и они ВТОРИЧНЫ по отношению к пространству, в котором они пребывают, и без которого немыслимы. Равно как нефть, газ, руды и полезные минералы, все бестопливные источники энергии, всякое первичное сырьё для любого производства.
ПРОСТРАНСТВО – дар Бога человеку. Его никто из людей не покупал, да и не смог бы купить. Именно поэтому атеистические экономисты попросту выбросили пространство из рассмотрения, и начинают свой анализ экономики с ПРИНЦИПИАЛЬНО ВТОРИЧНОГО явления – такого, как труд. Это разрушает научность экономики, превращает науку в фантасмагорию. Именно потому атеистическая экономика ничего не может объяснить или предсказать – ведь она подменило первично-необходимое вторичным и необязательным, и все здание её рассуждений оказалось построенным на песке.
Например, один из общепризнанных знатоков марксизма в стране(2) ,Василий Иванович Корняков взялся объяснить суть марксистского видения экономики («ЭФГ» № 33, 2010): «Казалось бы, создавшие человека естественноисторические силы предусмотрели, обеспечили творческий трудовой выбор каждого индивида. Нам естественно задана неразделимая парность труда и потребления. Производительность труда – тот единственный источник благ, из которого творится благосостояние, те «саночки», которые позволяют приятно «кататься», то «вымя», которое дает масло и молоко. Связь между первым и вторым и неразрывна, и единственна, и в пределах постижения даже самыми глупыми людьми, даже детьми».
Понятно, что с таким подходом ничего в экономике ни рассчитать, ни объяснить невозможно. Скелет же всего организма (или – каркас механизма) экономического процесса таков: ПОТЕНЦИАЛ => РАЗРЕШЕНИЕ => ИЗВЛЕЧЕНИЕ. Эту конструкцию можно назвать «ТРЕУГОЛЬНИКОМ ЭКОНОМИКИ». Потенциал заложен в природе, как дар, бесплатный, безвозмездный подарок человеку. Потенциал, однако, нужно извлечь. Для того, чтобы извлекать потенциал из пространства, необходимо РАЗРЕШЕНИЕ владельца пространства – нельзя безнаказанно ковыряться на чужой территории…
Чтобы понять ВЕЛИКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК ЭКОНОМИКИ возьмем бочку с топливом. В топливе заложен ПОТЕНЦИАЛ тепла. Однако топливо может долго стоять без дела, не выделяя никакого тепла. Необходимо ИЗВЛЕЧЬ тепло из топлива, и это делает процесс сжигания топлива. Но ведь и розжиг не может начаться сам собой, ни с того, ни с сего! Чтобы топливо начало гореть – необходимо чьё-то решение, или хотя бы неосторожное действие – иначе не будет ни тепла, ни пламени.
Второй пример: на лугу сама собой растет дикая трава. Трава могла бы прокормить скот. Но – чтобы скот кормился на лугу – нужно разрешение владельца луга, а тот не дурак, чтобы давать его бесплатно…
То же самое происходит и в фабричную эпоху. Все сырьё для фабрик изначально было заложено в природе. Руду, понятное дело, сделали не металлурги, и не горняки – они только доставили её к месту выплавки. Рабочие на фабриках ИЗВЛЕКАЮТ из природного сырья БЛАГА для потребителя. Но они не могут этого делать просто так: у фабрики есть хозяин, частник или государство, который либо разрешает рабочим работать, либо не разрешает. И делает хозяин это тоже не бесплатно: он владелец пространства, а значит имеет возможность забрать себе любую долю извлеченных из природы благ на его территории. Ведь территория его, и все что на ней – тоже его!
На этом основании владелец частного завода платит рабочим зарплату меньше прибыли (кладет разницу себе в карман), а государство на этом же основании собирает налоги. Это «право мертвой руки», которая ничего не делает, только пользуется своим привилегированным положением – может задушить, и порой удушает труд, как явление. Труд становится невыгодным, он не приносит трудящемуся прибыли. Почему же трудящийся не уйдет от «мертвой руки»?
Ответ прост и очевиден: трудящемуся НЕКУДА уйти. Для труда (процесса извлечения благ из пространства) нужно пространство. Пространство может жить без труда, а труд без него – немыслим. Поэтому хозяева пространства навязывают труду свои правила игры, и всячески терроризируют трудящихся(3).
Либерал-монетаризм, в общем-то не отрицает ВЕЛИКОГО ТРЕУГОЛЬНИКА в экономике, и очень просто выходит из положения. Казалось бы, чего тут думать? Если ИЗВЛЕЧЕНИЮ благ из ПОТЕНЦИАЛА ПРОСТРАНСТВА мешает разрешительная система, встающая на пути у труда, то нужно предельно сократить РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ. Тогда, казалось бы, труд будет минимально подавлен разрешительными инстанциями, и добьётся в деле извлечения прибыли максимальных показателей…
Однако великий треугольник потому и великий, что РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ в нем – отнюдь не только чужеродный паразит. Треугольник не был бы треугольником, если бы РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ в нем был посторонней, насильно навязанной надстройкой (как полагали марксисты).
Либерально-монетаристский курс никогда не учитывает закона ПОСТОЯННОГО ПЕРЕТЕКАНИЯ ТРУДА В РЕНТУ, то есть живой работы по извлечению потенциальных благ из природы – в паразитирование на работе по извлечению этих благ. Труд и паразит труда связаны между собой, как гусеница и куколка бабочки: это не два враждебных вида жизни, и даже не просто два разных вида, это – две стадии одного и того же вида жизни.
Трудовой элемент постоянно отслаивает от себя паразитарный слой, и это непрерывный спонтанный процесс. При снятии одного слоя паразитов тут же на их месте появляется другой слой, что и обусловило крах большевистского проекта в России.
Дело в том, что как закуклится и стать бабочкой – цель гусеницы, так и паразитарная рента – очевидная цель и мотивация собственно труда. Человек, собственно, потому и трудится, чтобы после так или иначе выйти на ЗАСЛУЖЕННЫЙ ОТДЫХ. Будни нужны только затем, чтобы обеспечить праздники и выходные дни, карьера нужна только затем, чтобы перейти от самых трудоемких и низких форм труда к более легким и престижным и т.п. Если же человеку предложить работать не ради заслуженного и обеспеченного отдыха, а ради самой работы, то мы получим рабство в самом худшем и зверском его варианте.
Поэтому когда политики искусственно блокируют ренту, добиваются ОТСУТСТВИЯ ПЕРСПЕКТИВЫ РЕНТЫ – они тем самым колоссально демотивируют труд. Тяжко, каторжно работать сегодня только с той целью, чтобы так же работать и завтра может только психически больной человек. В этом (отсутствии рентного выхода для лучших в труде, самых смекалистых рационализаторов труда) видим мы одну из важнейших причин краха СССР.
Давайте скажем честно: человеку, чтобы хорошо трудится, нужна хотя бы иллюзорная перспектива ренты, и ренты именно паразитарной. Если же такой награды не предусмотрено, трудящийся превращается в ленивого и лукавого раба, которому ничего не интересно, ничего не важно, все на производстве безразлично. Лишь бы получить свой паёк, да избежать палки надсмотрщика – вот и вся цель жизни такого ДЕМОТИВИРОВАННОГО труженика…
Был я, к примеру, рабочим, а мастер закрывал мне наряды. Моя сдельщина зависела от этих нарядов. Что получается? Я – извлекал трудом прибыль, а мастер – РАЗРЕШАЛ мне это делать, за что забирал часть извлеченной мной в поте лица прибыли. Но вот я стал постарше и сам назначен мастером. Сам теперь хожу по цеху и закрываю наряды. Я добился РАЗРЕШИТЕЛЬНОЙ роли, я переложил труд в поте лица на других, более молодых рабочих…
Итак – паразитарная рента – вовсе не нашлепка сверху, не какая-то там навязанная со стороны (и силой) надстройка, а естественная, органичная часть труда. Она связана с трудом так же, как урожай – с посевом. Нет урожая – и сеять никто не станет…
Этого никогда не понимали, и сегодня не понимают марксисты. Из-за этого они мистифицируют процесс возникновения паразитарной ренты, ругательски ругают её (хотя – ведь даже элементарная государственная пенсия подпадает под определение паразитарной ренты!).
Вот характерный пример: «Мы знаем силу свободного труда. Мы только не могли понять, откуда и по каким таким законам берется вся эта номенклатурная свора и ее подручные. Теперь, от Поршнева и Диденко, знаем – из воинствующей животности в человеке, потребительской хищности, прикрываемой образованностью, культурностью, эрзац-совестью»(4).
Здесь автор безусловно, пытается выдать НОРМУ за ПАТОЛОГИЮ, не понимая, что в своем обличении паразитарных рент кидает камень и в вышедших на заслуженный отдых пенсионеров ТОЖЕ! Откуда же это взялись в них «способность и наглость» получать пенсию, и при этом ничего не делать?! Вот откуда они у пенсионеров, оттуда же они и у буржуазии, номенклатуры и т.п.
Паразитарная рента – при всей своей паразитарности не есть что-то однозначно плохое, черное, отвратительное, что-то такое, на что способна только «эрзац-совесть». Паразитарная рента – это частное следствие общего принципа паразитирования всей биологической жизни на энергетике солнечного излучения. По большому счету весь род людской – паразит. И между трудом и паразитизмом невозможно провести четкой твердой грани. Например, когда советский суд обвинил И.Бродского в тунеядстве, он ответил: я не тунеядствовал, я писал стихи. Признать сочинительство трудом? Но тогда каждый тунеядец будет говорить, что сочинял нечто важное. Признать сочинительство паразитизмом? Как-то рука не поднимается…
Словом в паразитарной ренте нет однозначной природы зла. Ведь и Платона и Аристотеля нам дали безымянные рабы, содержавшие этих философов материально, о чем сами философы говорили неоднократно.
Почему же тогда все экономисты мира с такой тревогой говорят о паразитарной ренте? Потому, что у паразитарной ренты есть другая, столь же органичная и столь же естественная (самовозникающая) особенность:
РЕНТНЫЕ ПОБОРЫ ПОЖИРАЮТ ТРУД.
В ИТОГЕ МОЖНО СКАЗАТЬ ТАК: ТРУД ПОРОЖДАЕТ РЕНТУ, РЕНТА ЖЕ, РОДИВШИСЬ И ОКРЕПНУВ, СТАНОВИТСЯ МОГИЛЬЩИКОМ ТРУДА.
Экономика в этом смысле – змея, кусающая собственный хвост. И если государство не станет препятствовать этой змее грызть самое себя, то змея будет пожрана. И не кем-то со стороны, а САМА СОБОЙ.
Вернемся к либерализму, как экономическому учению. Он требует свободы предпринимательства, максимального освобождения бизнеса от налогов, контроля, государственной опеки и т.п. Мотивация, казалось бы, есть: «Если ИЗВЛЕЧЕНИЮ благ из ПОТЕНЦИАЛА ПРОСТРАНСТВА мешает разрешительная система, встающая на пути у труда, то нужно предельно сократить РАЗРЕШИТЕЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ».
Однако мы уже поняли, что труд, избавленный от одного разрешительного механизма, тут же породит на его место новый, поскольку имеет свойство постоянно перетекать в ренту. Снижение налогов, уход государства из сферы труда и бизнеса не только не освободят труд и предприимчивость, а напротив – угробят их самым ускоренным образом.
Допустим, бизнес (процесс свободной предприимчивости и трудовой смекалки, хозяйственной инициативы) не зависит от государственного чиновника. Ну, а бизнесмен, сидящий в мягком кресле за дорогим столом – он кто, если не чиновник?! Разве освобождение инициативы и смекалки простого человека от ГОСУДАРСТВЕННОГО чиновника избавит их от чиновника ВООБЩЕ?! И разве коммерческая монополия, любая крупная фирма не есть БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА? (5)
Первое, что делает освобожденный от государства и социальных обязательств бизнес – пожирает самое себя. Самый главный и самый лютый враг предпринимательства и предприимчивости – это предприниматель. Как любой солдат мечтает стать генералом, так и любой предприниматель мечтает превратиться в феодала. Жить уже не в напряжении постоянного поиска оригинальных решений, а просто на паразитарную ренту, которую доставят ему, как собственнику, вне всяких усилий с его, собственника, стороны.
Именно поэтому для развития предпринимательства, как явления, нужно обложить предпринимателя, как частное лицо, со всех сторон государственным контролем и массой неукоснительных социальных обязательств.
Какова формула экономического шантажа? Она напрямую никак не связана ни с государством, ни с государственной бюрократией. Она такова: «У меня есть то, что тебе нужно, и за это я отберу у тебя всё, что ты имеешь!». Так ведь не только государство может сказать человеку, но и частное лицо – частному лицу. И говорит от души – когда предприниматель перерождается в контролирующую пространство разрешительную инстанцию.
Пока человек строит дом – он обустраивает пространство, совершенствует инфраструктуру. У него – живая рука. Но – стоит дом построить – как тот же самый человек пускает жильцов и отнимает у них за это часть их заработка, снижая мотивацию их живого труда. Он превращается в мертвую руку ренты, которая – в награду за прошлые заслуги – отнимает у людей часть ныне заслуженного.
Разрастание рентного аппарата превращает реку экономики в болото. Начинается процесс аренды, субаренды пространства, когда пространство для труда сдает уже не один человек, а целая толпа – и вся эта толпа собирается делить между собой трудовой заработок того несчастного, который окажется внизу этой пищевой цепи.
Что в итоге? Труд непосредственно трудящегося будет совершенно демотивирован, сойдет на нет, в итоге обрушив всю пирамиду присвоения. Вместо энергичного освоения и преобразования окружающей среды экономика начнет гнить и застойно разлагаться, при чем совершенно независимо от форм собственности: государственная она или частная, ДЕМОТИВИРОВАВ ТРУД она оказывается пустышкой.
*** ***
Сразу поясню для тех экономистов, которые уже натаскали хворост для моего аутодофе: то, что труд сам по себе ничего не стоит – вовсе не значит, что труд не нужен, что он – пустяк, или что труд – это фикция. Труд – величайшая ценность человеческого бытия, и ничего он не стоит, может быть, именно потому, что является величайшей ценностью.
Сколько стоит любовь? Поразит ли вас громом заявление, что «любовь, сама по себе ничего не стоит»? Наверное, нет. Наверное, вы кивнете головой и подтвердите: платная любовь по таксе – это проституция…
Почему же меня объявляют врагом труда, тогда как я, напротив, хочу защитить труд от произвола, доказывая неопровержимо, что труд нуждается во внешней (политической) поддержке, поскольку внутри себя оснований для определения своей стоимости (вознаграждения) не имеет?
Что такое ОБЪЕКТИВНАЯ величина? Это величина, внутренне присутствующая в самом объекте. Например, палка длинной 20 см. Я померяю линейкой – будет 20 см. Я померяю рулеткой – будут все те же 20 см. Я возьму в школе всем нам ностальгически памятный деревянный треугольник из класса математики, померяю им – опять 20 см!
Протяженность палки есть объективная величина, потому что она всегда одна и всегда равна самой себе. Оплата труда не есть объективная величина, никогда ей не была, и никогда ей не будет, потому что не сможет ей стать. Измерить в материальных благах истинную цену труда – так же невозможно, как измерить в деньгах цену истинной любви. В обоих случаях будет ответ – «от ноля до бесконечности».
А. Леонидов (Филиппов), специально для НСН "Венед"
(1) - Ведущий марксовед, автор ряда философских и экономических академических изданий, доктор экономических наук, профессор Ярославского государственного технического университета.
(2) - Физиокра́ты (фр. physiocrates, от др.-греч. φύσις — природа и κράτος — сила, власть, господство) — французская школа экономистов второй половины XVIII в., основанная около 1750 г. Франсуа Кёне и получившая название «физиократия» (фр. physiocratie, то есть «господство природы»), данное ей первым издателем сочинений Кёне, Дюпон де Немур ввиду того, что единственным подлинным источником дохода эта школа считала почву, природу.
(3) - Одинаковый труд везде оценивают по-разному. Если вы будете копать яму в Китае, то получите одну сумму. Если в Англии – совсем другую. Не потому, что лопаты, объем ямы или грунт разный, а именно потому, что ПРИНЯТО по-разному оплачивать этот труд.
В СССР пытались определить истинную цену труда и причитающихся на труд материальных благ. Собирали в комиссии академиков, профсоюзников, директорский корпус. Учитывали, казалось бы, все: и фактор времени, и фактор квалификации, и фактор напряженности, и риска, и вредности…В итоге вскрылось, что нерусские республики – после всех этих «научных» вычислений жили значительно богаче России. Нерусских подкармливали, недодавая русским. Вот тебе и объективная цена труда! Вот тебе и «как поработал, так и заработал!»…
(4) - Марк Васильевич Бойков, БОРЬБА ЗА АВТОРИТЕТЫ ИЛИ... ИСТИНУ? Ответ на статью В.Л. Акулова «Сталин и марксизм» («ЭФГ» № 34/2010) Поршнев же и Диденко – два лжеантрополога, произведших человеческую цивилизацию от каннибализма.
(5) - Например, все цеховое законодательство, патенты и привилегии выдавались средневековыми королями, чтобы ПОДДЕРЖАТЬ И ПООЩРИТЬ ПРОИЗВОДСТВО. А в итоге цехи окостенели, стали сами себе бюрократией, и новым предпринимателям пришлось выносить мануфактурное производство в деревню, не скованную цеховыми ограничениями, потому что в городах ЦЕХИ МЕШАЛИ ПРЕДПРИИМЧИВЫМ ПРОИЗВОДИТЕЛЯМ. Представляете, как удивились бы короли, думавшие о ПОДДЕРЖКЕ производства тому, что меры по ПОДДЕРЖКЕ превратились в меры по его ПОДАВЛЕНИЮ? Никто так не враждебен к новому, начинающему бизнесу, чем бизнес старый, сформировавшийся и конвертировавший милость к себе власти в собственную власть.