Вдогонку 80-летию Михаила ГорбачеваНесчастный обормот, в пять лет спустивший сказочные богатства в довольно сером и скучноватом кутеже, бедный дурень, в 1985 году ставший императором полумира, а после рекламировавший пиццу и багажные сумки… Он вызывает не столько ненависть, сколько брезгливую жалость. Коммунист Косолапов, когда-то соратник Горбачева, называет юбиляра «ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКИМ НИЧТОЖЕСТВОМ». Однако мы слишком сильно польстим Михаилу Сергеевичу, если будем воспроизводить от его ничтожества всё громадьё и тектонический разлом нашей национальной катастрофы. Великие злодейства требуют великих злодеев. Эпигон советского эксперимента Горбачев – не из этого ряда.
1.И ДЫШИТ ПОЧВА, И СУДЬБА…
Михаил Горбачев пришел к власти в ходе долгой и сложной аппаратной интриги, совокупности разнообразных заговоров в марте 1985 года. В отличии от малоразговорчивых предшественников-императоров бурно заговорил – о признании отдельных недостатков существовавшей системы.
Но Горбачев, говоря о недостатках системы, скрыл главный из них: СЕБЯ. Он был плодом ЗАГОВОРА НАЧАЛЬНИКОВ, привыкших уже руководить не столько процессами, сколько продвижением друг друга, как сейчас бы сказали – PR и GR-политики. Это были технологи карьеры, главным оружием коих явилась ПОКАЗУХА. При этом заговорщики, продвигая друг друга к вершинам государственной карьеры, к совместному занятию ключевых постов, совершенно не «заморачивались» собственно ПРОЦЕССАМИ, сбрасывая в области реальных процессов на САМОТЕК.
Показушничество вылилось в КАМПАНЕЙЩИНУ: власть сразу же оказалась вовлечена в игру несколькими крупными кампаниями административного характера (т. н. «Ускорение») — антиалкогольная кампания, «борьба с нетрудовыми доходами», введение госприёмки.
Это были треск и буффонада самопиарщиков. Чтобы понять всю трагедию их прихода во власть – вообразите, что в штабе воюющей армии боевых генералов заменили на… шахматистов! И те начали мыслить не логикой жизни, а логикой аппаратной игры, не живыми людьми, а шахматными фигурками.
В шахматах аппаратчины горбачевское племя достигло большого мастерства. Заговор начальников, продвигая свои фигуры на важные места уже в 1985-86 годах произвел замену основной массы старых кадров на новую команду. Везде – свои! Полная шахматная победа! Но что делать дальше? Жизни ведь безразлично, «свои» или «чужие» за рулем, жизни интересней, умеет ли водитель рулить!
Генерация горбачевцев великолепно умела очковтирательствовать перед вышестоящим начальством; но когда сама стала высшим начальством – попыталась по привычке очковтирательствовать перед вызовами жизни и природы. Но с ОБЪЕКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ этот номер не проходит.
Чтобы объяснить «перестройку», необходимо понять вот что: для «слуг народа» образца 1985 года советский народ был формально господином, полномочным выгнать их вон, как зарвавшихся лакеев. А политики Запада – нет. Политики Запада – были и формально и фактически равными по рангу, коллегами, а не господами. Поэтому Горбачев и его команда сразу же:
1) сделали крен в сторону Запада – симпатизируя тем, с кем могли говорить на равных и
2)максмально отшатнулись от своего Господина, которого ненавидели за его права господства.
В Западе горбачевщина увидела своего естественного союзника против главной опасности, главного врага: советского народа. Ведь, пока права Господина хотя бы формально существовали, главная цель горбачевщины – увековечить за собой власть и собственность – не могла быть окончательно достигнута.
Стратегический союз заговора начальников и Запада был столь же органичен, как и союз России и Франции против Германии, например, или союз Австрии и Венгрии против наступавших турок. То, что ОБРАЗ ЖИЗНИ западных миллионеров безумно нравился начальникам-заговорщикам, стиснутым советским пуританством – дело уже второе, но тоже немаловажное.
Поэтому заговор начальников, во первых, постарался утопить понимание происходящего в безудержной всеобщей болтовне, полном и безоговорочном словесном поносе всех и каждого: провозглашается политика гласности, снятие запретов с любых тем. В то же время легализуется частное предпринимательство в форме кооперативов, начинают активно создаваться совместные предприятия с зарубежными компаниями. От Запада заговор начальников, шахматистов аппаратчины (ставящих главной, и даже единственной целью удержание у власти своих креатур) ждет как финансовой, так и политической поддержки. Запад становится для Горбачева тем, чем были варяги для русских князей Х века: скорой помощью и вневедомственной охраной. Позже на Запад горбачевцы пытаются возложить и функции запугивателя, и функции легитимизатора своей власти.
Выражения «угроза войны», «Запад не потерпит», «Запад признал» и т.п. не сходят с горбачевских уст. В международной политике основной доктриной становится «Новое мышление» — курс братание с Западом, похожее на братания образца 1917 года на русско-германском фронте. Крушение иерархии, возможность взлететь «из грязи в князи» производит в народе «опьянение свободой». Круша прежние кумиры и нормы, народ охвачен эйфорией разрушения и невиданной по мировым меркам свободы.
Но процессы ОБЪЕКТИВНОЙ МАКРО-РЕАЛЬНОСТИ, которыми и верхи и низы пренебрегли в упоении устроения личных делишек, идут своим чередом: в стране ухудшается экономическое положение, появляются сепаратистские настроения на национальных окраинах, вспыхивают первые межнациональные конфликты. Горбачев делает хаос распада из традиционного врага власти союзником и источником энергии.
С 1989 по декабрь 1991 года наступает быстрая развязка. Главная причина катастрофы – ободренные заговорщиками массы рвутся к власти, все хотят командовать, никто не хочет работать и служить. Ярко высветил это апофеоз плебейского самолюбования - I Съезд народных депутатов СССР. Горлопаны почуяли, что воплями и демагогией можно взять все в свои руки. Естественно, пока гомонят краснобаи, а те, кто поглупее, их упоенно слушает, происходит резкая дестабилизация политической обстановки в стране. После Съезда начинается противостояние сил старого порядка (и вообще – порядка) с возникшими в результате поощрения плебейского горлопанства «альтернативными политическими силами». Трудности в экономике перерастают в полномасштабный кризис. Достигает апогея хронический товарный дефицит: пустые полки магазинов становятся символом рубежа 80-90-х.
Народ напуган и полностью дезориентирован. "Новое мышление" на международной арене сводится к бесконечным односторонним уступкам Западу, в результате чего СССР утрачивает все свои позиции и статус сверхдержавы. В России и других республиках Союза к власти приходят сепаратистки настроенные силы — начинается «парад суверенитетов». Закономерным итогом такого развития событий стала ликвидация власти КПСС и распад страны.
ГОРБАЧЕВЩИНА – ЭТО ТРЕСТ, КОТОРЫЙ ЛОПНУЛ. Обманщики были обмануты более опытными шулерами, а доморощенный заговор начальников был обыгран всемирным заговором с центрами на Западе. ВАРЯГИ ХХ ВЕКА, которых Горбачев пригласил как опору СОБСТВЕННОЙ власти, из эскорта превратились в конвой. То, что кое-кого (включая Горбачева) мировой заговор поощрил утешительными призами в виде кусков бывшей советской собственности – дела не меняет. Они потеряли гораздо больше, чем приобрели. А сам юбиляр Михаил Сергеевич – потерял больше кого бы то ни было из современников.
А мог ли он поступить иначе? Отвечаю: ОН - НЕ МОГ. Кто-то другой, с гениальными способностями, может быть и мог бы, но блекловатый Горбачев – нет. Он всю жизнь учился ЗАХВАТЫВАТЬ госаппарат по шахматным правилам этого же аппарата. ЧИНИТЬ же аппарат жизнеобеспечения миллионов людей – это совсем другая профессия. И этому Горбачев не учился.
Правила игры к 1991 году поменялись: может ли шахматист, даже неплохой, выиграть чемпионат по боевому фехтованию, например?!
2. ОН И МЫ.
Говоря об СССР (о той России, которую мы ещё раз потеряли), следует прежде всего различать две вещи. Объективную технократическую реальность, в которой СССР был одним из лидеров индустриализма, развития экономики, обеспечения людей необходимыми вещами. И внедряемую государством квазирелигию «советианства», стлавшуюся ядовитым дымом поверх индустриальных реалий материального мира, сотканную, как Франкенштейн из кусков разнородных тел.
Проще говоря, была СОВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ, которой из мрачного сегодня можно только позавидовать. И были СОВКИ, которых из горькой мудрости сегодня можно только пожалеть.
Когда выступаешь с той или иной критикой советских реалий (а они и сегодня «наше все», потому что постсоветские режимы ничем, кроме их распродажи, жить не научились) – обычно следует возражение о благополучии народных масс. Но оно не по адресу.
Я возражаю обычно в том смысле, что ДУРДОМ ТОЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ КОМФОРТНЫМ. Да, теоретически возможно, и не раз бывало – добрые люди создают психам комфортные условия жизни. На излечение психов это никакого влияния не оказывает, являясь просто жестом общего гуманизма. Именно в этом смысле я предлагаю рассматривать проблему «совка» в советской системе.
Советская система стремительно решала невообразимые, беспрецедентные потребительские проблемы советского гражданина. Назовем такие «отягчающие обстоятельства», как:
- Послевоенная тотальная разруха, когда страну в буквальном смысле подняли из руин;
- Переселение деревень в города, влетевшее в немыслимую «копеечку», и к 1985 года в общем и целом завершившееся (жить бы да жить дальше!);
- Крайне суровый климат (продуктивность биомассы в холодной России в 4-5 раз ниже, чем в США, Подмосковье сходно климатом с Аляской, а южная Кубань – с самыми северными штатами на границе с Канадой).
- Военное противостояние, в котором России досталось в союзники отсталое охвостье планеты, а её геополитическому противнику – как на грех – самые индустриально развитые нации
В этих крайне жестких, невероятно-суровых условиях плановая система экономики доказала свою абсолютную, безусловную эффективность. Её как будто бы проверяли на излом, как будто бы её проводили «краш-тест» - били, мяли, крушили, ввергали в ледяную и кислотную среду и т.п.
Рыночная экономика, пройдя через такие «отягчающие обстоятельства» давно бы превратилась в труху. Что же сумела плановая экономика в СССР?
3. ДУРДОМ ПРЕМИУМ-КЛАССА…
Начиная с 1966 в СССР ежегодно в среднем вводится в эксплуатацию свыше 100 млн. м2 полезной площади Ж. (в 1970—106 млн. м2), что даёт возможность ежегодно улучшать жилищные условия примерно для 11 млн. человек. Большая часть квартир распределяется вообще бесплатно! Единственная причина жилищной проблемы в СССР – крайне низкие изначальные стартовые показатели (из руин!) и переселение деревни в город (урбанизация). Поскольку к 1985 году обе эти проблемы были преодолены, должен был наступить «жилищный рай», который не наступил только по всем нам памятной причине.
Безусловно и другое. Среднестатистический гражданин СССР, несмотря на совершенно неравные стартовые условия, питался лучше, чем при РФ сегодняшнего дня и на уровне самых обеспеченных стран мира. При этом улучшение рациона питания гражданина СССР продолжалось вплоть до 1990 года, после которого последовал резкий обвал. Причину, опять же, знаем(1).
При этом СССР имел в 1985 году золотой запас, 2500 тонн (который был промотан Горбачевым менее чем за пять лет), паритет покупательной способности рубля к доллару на уровне 64 копеек, ежегодный прирост экономики (только под занавес горбачевщины сменившийся спадом в 11% и должников по всему миру (которых очень любили потом прощать правители РФ, как будто это они одалживали).
Разрушители СССР любят плакаться, что получили в свое распоряжение полного банкрота. На самом деле они старательно имитировали банкротство вполне состоятельной страны, чтобы за копейки взять миллиардные куски собственности. Если в СССР «ничего не было» - то за что же получили свои миллиарды ельцинские и путинские олигархи? Что они до сих пор продают, затыкая бюджетные дыры, как не советское наследие, кажущееся в этом разрезе – каким-то бездонным и безразмерным?
А ведь поминая Гайдара, демократы стенали в эфирах, что коммунисты «оставили в наследство Гайдару в сейфе лишь пару слезинок Николая Ивановича Рыжкова». Неужели столько стоят две слезинки Рыжкова?!
На планете, где от голода каждую секунду умирает ребенок, где количество голодающих по данным ООН ЕЖЕГОДНО ТОЛЬКО возрастает на число всего населения всей РФ, бытовые условия СССР были не просто комфортными, а СВЕРХКОМФОРТНЫМИ.
Почему же тогда я со всем основанием утверждаю, что СССР катился в пропасть, и только титаническая личность у руля смогла бы предотвратить распад страны?!
4. …ВСЕ ЖЕ ОСТАЕТСЯ ДУРДОМОМ!
Говорить об ЭКОНОМИЧЕСКОМ банкротстве СССР, который к 1985 году вышел из полосы выматывающих сверхтяжелых испытаний и преодолел основные ОБЪЕКТИВНЫЕ (т.е. материальные) проблемы потребления, может только безответственный или неграмотный человек. Чаще всего эти разговоры опираются на социопатологию ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЙ НЕНАСЫТНОСТИ, которой в массе своей страдал совок 80-х годов, и формула которой такова: «Сколько не дай – все мало!». Дали квартиру бесплатно – нет, не хочу, маленькая! Хочу пентхаус! Жрешь, как англичанин – нет, не хочу, мало! Хочу как Робин-Бобин-Барабек, скушавший, подобно нашим олигархам, сорок человек…
Для развившейся в годы «перестройки» психопатии потребительской ненасытности чужды всякие представления о разумной достаточности, о каких-то естественных пределах и сознательном самоограничении. КПСС до Горбачева не только не подавляла идеологически эту потребительскую ненасытность, но и подогревала её (как чан с дерьмом на комфорке) официальными тезисами о «постоянно растущих потребностях советского человека». Напрасно взывал А.Зиновьев к исторической памяти совков – мол, ребята, в 20-х годах коммунизмом считали строй, в котором у каждого своя комната (не квартира – комната!), трехразовое питание и чистое бельё. И в потребительских фантазиях наших дедушек и бабушек коммунизм в СССР к 80-му году был уже построен!
Но банкротство режима подкралось совсем с другой стороны. Потому что психика советского человека распадалась, и распадалась она тем быстрее, чем комфортнее становились для него условия существования. Как ни цинично прозвучит, но нищета в этом смысле цементировала основание советского гиганта, а благополучие, нараставшее снежным комом с конца 50-х годов, всей своей массой давило на моральную устойчивость совка.
Я не хочу сказать, что благополучие плохо само по себе. Оно ничуть не деморализует человека с гармонично, всесторонне развитой и логически мыслящей личностью. Оно встает, как необходимый элемент, в систему мира целостной и внутренне-непротиворечивой идеологии.
Но «советианство» такой идеологией ни в коем случае не было, оно являло собой цепочку компромиссов между непримиримыми идейными противниками, отказавшимися от борьбы перед угрозой всеобщей гибели.
Катастрофа февраля 1917 года была столь тотальной и всеохватной, а распад всякой межчеловеческой связи – столь глубок, что в противостоянии этому люди уже не думали логически увязывать и идейно согласовывать разные куски мировосприятий. Корабль государства дал массу течей, и затыкая дыры, спасатели использовали все, что под руку подвернется.
В «советианстве» поэтому в качестве растрепанной пакли оказались рядом человеколюбие и дарвинизм (теория БОРЬБЫ ЗА ВЫЖИВАНИЕ индивидов друг с другом), религиозная книжность марксистских начетников и бунтарский позитивизм «научности» (в котором нет ничего устойчивого, неоспоримого), русская общинная соборность, артельность и предельный эгоистический индивидуализм.
Как мог нормальный человек принять дикое сочетание монархо-патриотизма (культ Александра Невского и Дмитрия Донского, Суворова и Кутузова, даже Скобелева) и русофобского космополитизма (в стиле Маркса-Хрущева)? Ведь это все равно, что канонизировать одновременно Нерона и растерзанных им христиан…
«Советианство» культивировало идеи бессмертия – Ленина, дела коммунизма, героев – и одновременно смаковало в школах смертность, тлен, прах, разложение человеческого существа после смерти. Почему-то тургеневский Базаров понимал, что это несовместимо, а советские вожди – нет(2).
У страны было одновременно два имени – СССР и Россия, у народа – двойное обозначение (русский-советский), страной официально правили два лидера – мертвый Ленин и его аватарка – живой текущий генсек. Русские официально были признаны главнее всех, и в то же время жили в бытовом смысле хуже всех наций СССР.
Культ порядка и дисциплины официально сожительствовал в одной и той же доктрине «советианства» с культом революционного погрома, бунтарства, хаоса, безжалостной ломки старого, а суровый хранитель режима воспевался наряду с Пугачевым и Разиным.
«Советианство» впрягало в одну телегу коня посконного, земляного народничества, доходившего до юродства «опрощения» - и трепетную лань утонченного аристократического культа мастеров изящных искусств и особенно академической науки. Интеллигенция была одновременно и элитой, и «гнилой». Хам был одновременно и хулиганом, и гегемоном. Аскетизм одновременно воспевался и отвергался.
«Советианство» было одновременно и республиканским и диктаторским, утверждало одновременно свободу и единоначалие, сочетало черты конфедерации и империи. «Советианство», как официальный культ, нагромоздило к 1985 году таких законов и идеологических фабул, что простое их исполнение на практике обрушило и уничтожило страну. Исторические особенности складывания «советианства» таковы, что оно было абсолютно несовместимо со связным мышлением. Когда Горбачев сказал страшную фразу – «Перестройка – это революция!» - никто не испугался, потому что слово «революция» (катастрофа, крушение, путч, переворот) было затрепано и идеализировано «советианством» до полной утраты понимания смысла слова. Когда Горбачев стал заменять плановое хозяйство капитализмом, он нашел основание у… Ленина, в НЭПе, и, собственно, ельцинизм – только отсроченная стадия, логически вытекающая из ленинского НЭПа, продублированного Горбачевым.
В 1985 году нужен был гений, способный с опорой на колоссальные материальные активы СССР произвести реставрацию коллективной психики и коллективной логики русского человека. Тот, кто сумел бы выстроить национальное государство русского народа, очистив «советианство» от разных логических паразитов, налипших к мозгу начиная с Маркса, выбрать в каждой из взаимоотрицающих догматических пар что-то одно, беспощадно отбросив другое.
Шахматист аппаратных шахмат Горбачев мог только механически передвигать условные фигурки на условном поле, и только до тех пор, пока это поле оставалось условным, пока не предложили поиграть в другую игру.
НО ЖИЗНЬ – НЕ ИГРА. И эта истина слишком поздно понята не только Горбачевым, в жалкой трупной роли влачащим свои последние биологические дни, но и всеми нами, каждым из нас – кто жил в «перестройку» и работал на «перестройку».
Если искать наиболее близкий аналог «перестройке» - то это средневековый «детский крестовый поход». Дети пошли освобождать святыню, были порабощены или перебиты жестокими и коварными ВЗРОСЛЫМИ. В ХХ веке роль этих жестоких и коварных взрослых сыграл с «детьми перестройки» Запад…
А. Леонидов (Филиппов), специально для НСН «Венед»
(1) - Что это, коммунистическая пропаганда? Нет, данное утверждение основано на данных энциклопедии ООН Food & Agricultural Organization of the Unated Nation. СССР к 1990 году вполне достойно выглядит в потреблении мяса, занимая 4-е место в восьмерке лидеров, на уровне Великобритании, но при климате, гораздо более суровом для мясного скотоводства, чем у стран Запада. По сумме мясо+рыба совок обгоняет англичанина. А вот в РФ потребление мяса на уровне Суринама и Эквадора (45), ниже среднего по Центральной Америке (50.7). Кушайте на здоровье! Кроме того, в 1990 СССР питался в основном мясом собственного производства (20.006 тыс. тонн против 1.298 тыс.тонн импорта, т.е. 6%).
(2) - Ещё со школьной скамьи памятно мне это суждение демократа Базарова в «Отцах и детях», поразившее советского школьника диким несоответствием с советской доктриной народолюбия. А ведь Базаров преподносился учителем как положительный во всех смыслах герой!
«- вот, сказал ты, Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий из нас должен этому способствовать... А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет... да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?
- Полно, Евгений... послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов.
- Ты говоришь, как твой дядя. Принципов вообще нет - ты об этом не догадался до сих пор! - а есть ощущения. Все от них зависит».