Продолжая начатый в нескольких предыдущих публикациях разговор о теории производительности труда (См. Как монетаристы клевещут на труд, Все хуже, чем я думал... и др.), мы подошли, наконец, к сущностной, теоретической её несостоятельности. Прежде мы говорили лишь о МАХИНАЦИЯХ в области замера производительности.Теперь – углубляясь в теорию – давайте оставим вопрос о махинациях и подлогах и примем систему, в которой каким-то образом не решаемый сегодня вопрос о точном измерении общей производительности труда удалось бы решить. Предположим – теоретически – что мы абсолютно точно и без всякой фальсификации, двойного зачета, приписок, дискретности замеров – имеем на руках данные о КОЛИЧЕСТВЕ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ КАЖДОГО РАБОТНИКА В ЧАС, ДЕНЬ, ГОД, И Т.П.
Поможет ли это нам? Нет. Потому что многовековая проблема производительности труда, морочившая головы экономистам ещё в XVIII веке, имеет один коренной порок конструкции.
Она – и в старых разработках, и в современных – намертво отделила производительность труда (как скорость операций) от СМЫСЛА ТРУДА. И – получилась каша-бурда, потому что в одном котле стали варить труд осмысленный и бессмысленный.
Производительность труда замерялась и замеряется не как плодотворность, продуктивность производственной деятельности людей, а тупо и безыскусно: количеством продукции, произведённой работником за единицу рабочего времени (час, смену, месяц, год), или количеством времени, которое затрачено на производство единицы продукции.
Под повышением производительности труда, писал К. Маркс, следует понимать "... всякое вообще изменение в процессе труда, сокращающее рабочее время, общественно необходимое для производства данного товара, так что меньшее количество труда приобретает способность произвести большее количество потребительной стоимости" (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 325).
Маркс, находясь в плену утопических идей Адама Смита и английской политэкономии, вообще, как видим, не разделяет товары на свободно и принудительно приобретаемые. Перед ним не стоит (точнее, стоит, но он её не видит) колоссальной экономической проблемы форм и методов разделения (до сих пор не разработанных) добровольного и принудительного спроса на рынке товаров и услуг.
И Смит, и Рикардо, и Маркс принимают всякий ПОКУПАЕМЫЙ товар за РЕАЛЬНО ПОТРЕБНЫЙ покупателю. А раз так – то все покупаемые товары уже доказали (следовательно) свою необходимость и востребованность, и можно потому считать ОБЩИЙ РЕСУРС их воспроизводства.
Того же, что ПОКУПАЕМЫЕ (порой даже при полной иллюзии добровольности покупки) товары делятся на действительно полезные, бесполезные и вредные для экономики и общества – английская рыночная и марксистская экономтеории вообще не замечают.
Приведу несколько примеров: человек оплачивает услуги налогового консультанта, и формально – совершенно добровольно – вовсе не потому, что имеет жгучую потребность заплатить налоги. Он это делает под угрозой – «иначе хуже будет» - а потому скорость производственных операций налогового и банковского клерка (старательно замеряемые на Западе) – не имеют никакого отношения к повышению благосостояния общества в целом. Бойкая в древности и все более расширяющаяся торговля рабами сегодня – вредны, потому что дешевые рабы препятствуют механизации и автоматизации производства, вытесняют собой более дорогих и ломких роботов.
В этом смысле высокая производительность труда у раба(1) не только не помогает развитию общества, но и вредит ему лютым вредом. Из-за дешевых бурлаков на Волге купечество отвергло проекты И.Кулибина по строительству самоходных баржей, например…
*** ***
«Общественная производительность определяется как результат деления всего физического объёма национального дохода на общее число работников, занятых в сфере материального производства» - сообщает нам справочное пособие для ВУЗов «տնտեսություն» , членом редколлегии которого был и я, изданное в 1990-м году. Правильно – определяется – но толку в таком определении нет никакого. Оно вообще ничего не покажет реального и фактического.
Возьмите таким макаром сельчан ивановщины, нечерноземья – и оленеводов ханты и манси. Поделите объем на число. Получится, что манси в ДЕСЯТКИ раз эффективнее земледельцев ивановщины. Потому что в «весь физический объём» регионального дохода войдут и нефть, и газ ханты-мансийских краёв. И получится видимость сверхэффективного хозяйствования – созданная всего лишь дарами природы.
Получится, что русский мужик Нечерноземья – лодырь, не умеющий и не желающий трудится, трудящийся с производительностью, в десятки раз ниже оленевода манси. Этим и пользуются русофобы. Возьмите испанскую ниву: там что по деньгам считай, что по чистому весу овощей – ЗА СЧЕТ ДАРА СОЛНЦА, КЛИМАТА – будет производительность в пять-шесть раз выше русского Нечерноземья. Урожай продают дороже, да и физически его больше, чем в Иваново. Потому ли, что русский трудится меньше, хуже? Нет, конечно! Просто испанец изначально, от природы имеет колоссальную субвенцию (безвозмездную субсидию-фору), а русский из Иваново её не имеет.
Так какой смысл делить физический объем дохода на число работников? Что, а главное, зачем мы вычислим таким дурацким способом? Это глупее, чем измерять расстояние литрами…
По мере развития производительных сил живой труд приводит в движение всё большую массу овеществленного труда. Отмечая эту общую закономерность, Маркс писал: "Повышение производительности труда заключается именно в том, что доля живого труда уменьшается, а доля прошлого труда увеличивается, но увеличивается так, что общая сумма труда, заключающаяся в товаре, уменьшается; что, следовательно, количество живого труда уменьшается больше, чем увеличивается количество прошлого труда" (т. 25, ч. 1, с. 286).
Академик Э.Байков уже в наши дни справедливо поправляет Маркса: «Прибывает масса овеществленного труда, но параллельно убывает масса биогеодара человеку от природы, поэтому абстрактная формула Маркса T+S (труд+ овеществленный труд) в реальной жизни гораздо динамичней и драматичней: Т+S –Z, труд плюс его овеществление в прошлом, за минусом вычета биогеографического разнообразия, все три показателя не являются константами, и очень может быть, что общая сумма Т+S –Z окажется ниже, чем просто T, без +S, но зато и без –Z».
Ни марксизм, ни выросший из А.Смита «экономикс» этого вообще не берут в расчет. Рост производительности труда – химерической, бессмысленной величины – берется ими без корректировки на обоснованность труда, равно как и на разумную достаточность труда.
*** ***
Маразматически настаивая на том, что повышение производительности труда - один из объективных экономических законов, и на законе роста производительности труда, экономическая наука по обе стороны Берлинской Стены состязалась в неадекватности вызовам времени.
Во-первых, никакой взаимосвязи между стадией развития технических средств и производительностью труда нет и быть не может. Охотники на бизонов, загнав бычье стадо к обрыву, за полчаса наделают вам больше говядины, чем сверхсовременное ранчо за год. Причина проста – бизонов много, охотников мало, а на ранчо – наоборот. Производительность труда у рыбаков в море и в тоннах и в рублях гораздо выше, чем у рыбоводческих хозяйств речного и озерного типа – хотя морской промысел суть есть примитивное собирательство, не более того.
Самые примитивные общества пустыни, сидя на нефти, и в баррелях, и в долларах оказываются продуктивнее тундровых нефтяников, даже если те вооружены новейшей техникой.
Но это все – только во-первых. Во-вторых, существует все более актуальная в связи с биосферным кризисом РАЗУМНАЯ ДОСТАТОЧНОСТЬ производительности труда. То есть существует проблема оптимальных показателей производительности труда – а для марксистов и либерал-монетаристов оптимальный показатель сливается с наивысшим показателем. При этом упускается из виду то, что человек с «максимальной скоростью производственных операций в час» работает с какого-то предела на износ, что он разрушается как организм, как личность, что от перегрузок, связанных с его высокой производительностью он социально и культурно дичает, и жизнь ему становится не в радость…
С.Г. Кара-Мурза писал, что увидев однажды западногерманских рабочих после смены, шатающихся от усталости, похожих на зомби, он понял, что им никак нельзя завидовать.
Как теория трудовых оснований(мотиваций), так и теория разумной достаточности отвергают линейную, разомкнутую в дурную бесконечность теорию повышения производительности труда. С точки зрения теории трудовых оснований(мотиваций) небольшое количество производственных действий в единицу времени может быть гораздо полезнее и эффективнее, чем большое. Это – с детства всем знакомое разделение труда на осмысленный и бессмысленный. Ковырять палкой дыры в земле можно и быстрее всех, и лучше всех, но от этого не прибудет счастья обществу вокруг него. Добавим, что при определенных обстоятельствах за это можно получать и очень много денег – с тем же для общества результатом.
Коммунисты в свое время писали: «в классовых антагонистических обществах результаты роста производительности труда присваивают господствующие классы в целях личного обогащения» («տնտեսություն», Ереван, 1990, С. 135). Это верно, хотя гораздо важнее другое: и в классовых, и в бесклассовых обществах БОЛЬШЕ ВСЕГО присваивает себе результатов чужого труда ГЛУПОСТЬ ПРОЕКТИРОВЩИКОВ ПРОЦЕССА.
Потери, которые общество несет от ошибочно принятого направления труда и развития, выбора менее оптимальной альтернативы, чем была возможна – несопоставимы по величине с тем, что «закрысятничают» лично себе в карман капиталистические собственники. Тут поистине действует правило казенного хищения: «Один рубль воруют, сто в грязь затаптывают».
При ДЕЗОПТИМАЛЬНОСТИ НАПРАВЛЕНИЯ ТРУДА всякая производительность труда бессмысленна, а её повышение даже вредно, поскольку чем выше производительность у работников, движущихся в ошибочном направлении, тем хуже для них и общества.
Коммунисты приписывали капитализму некую сверхрациональную частнохозяйственную инициативу, ошибочно полагая, что частный собственник будет играть по правилам оптимизации. Это, конечно, было вредным мифом, поскольку романтизировало капитализм. НА САМОМ ДЕЛЕ ЧАСТНЫЙ СОБСТВЕННИК ПОТОМУ И ЧАСТНЫЙ, ЧТО НИКАКИМ ПРАВИЛАМ, КРОМЕ СОБСТВЕННЫХ, СОБОЙ ВЫДУМАННЫХ, НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ.
Самодурство, самоограбление, узколобость сиюминутного хапка всегда отличали и сегодня отличают частного собственника производства, хоть на Западе, хоть у нас. Обладание чертами огромной жаждой накопительства, скаредностью, буржуазной бережливостью – это не свойство частного собственника, а случайно наложившееся на него свойство протестантского религиозного фанатика-кальвиниста.
*** ***
Собственно же частному собственнику, не фанатику, а обычному современному человеку, свойственны многократно превышающая государственные предприятия ЗАБЮРОКРАТИЗИРОВАННОСТЬ производственных процессов, окружение себя всякого рода лизоблюдами и прихлебателями, лишними для дела, но не для самолюбования частного собственника, капризность и непредсказуемость. Это кальвинист старой Европы ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ от пеленок до гроба должником Бога, и вел себя соответственно. Современный частник мыслит противоположно – ЧТО ВСЕ ЕМУ ДОЛЖНЫ.
Поэтому частному предприятию, если к нему присмотреться, присуще чрезвычайное расточительство производительных сил и прежде всего главной производительной силы – человека. Частник гробит человека, даром ему доставшегося по найму, не думая, какие колоссальные ресурсы общество вложило, чтобы вырастить, воспитать, дать образование и квалификацию работнику.
Почему-то мало говорят о том, что частная собственность в производстве – это опрокинутая в экономику феодальная раздробленность. Феодал, ПОЛИТИЧЕСКИ сопротивляющийся централизации государства, и частный собственник, сопротивляющийся этому же ЭКОНОМИЧЕСКИ – в принципе, из одной категории. Точно так же, как освободивший себя от власти короля рыцарь – это разбойник, устраивающий самосуды, самодур, примитивный эгоист, считающий своей нацией свою дворню в области ПОЛИТИКИ, частный собственник – это разбойник, самодур и антинациональное явление, но только в ЭКОНОМИЧЕСКОЙ области.
Частному собственнику чужды национальные идеи – потому что в глубине души он всегда будет чувствовать себя «государством в государстве». Его экономический сепаратизм (личные интересы выше национальных) всегда и везде пытается елико возможно перерасти в сепаратизм антигражданский. Частный собственник не хочет служить, потому что привык, что СЛУЖАТ ЕМУ, и не хочет подчинятся чужому закону, потому что привык для своих подчиненных САМ БЫТЬ ЗАКОНОМ.
Поэтому – очень важный момент – следует различать производительность труда на отдельном производстве и в общенациональном масштабе. Рост производительности труда отдельно взятого рабочего у отдельно взятого станка не является автоматически повышением производительности в стране.
Если частный собственник заставит одного делать то, что раньше делали трое, то получится схема 3х=1х+1х+1х, и никакого роста ОБЩЕЙ производительности. Что толку, если один из троих работает больше, если двое других вообще перестали работать?
Поэтому абстрактная производительность труда ничего не показывает в области вытеснения работающих из сферы производства, увеличения безработицы. В результате под болтовню о растущей производительности труда отдельных работников общество теряет труд миллионов людей, оказывающихся излишними для бессистемного производственного произвола рыночной экономики.
Сюда же следует отнести такие пороки, как хроническая недогрузка производственного аппарата, которая особенно проявляется во время экономических кризисов перепроизводства и периодических спадов.
Маркс, наблюдая все эти, меланхолично заметил: "... закон повышающейся производительной силы труда имеет не безусловное значение" (там же, с. 288). Точнее и правильнее было бы сказать, что он не имеет никакого значения, поскольку нет никакой корреляции МЕЖДУ ОКОЛОПРОИЗВОДСТВЕННОЙ СУЕТОЙ И ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ ПРОИЗВОДСТВА. Разница в эффективности между перекачкой нефти и воды или перевозкой платины и угля заключается вовсе не в скорости работы насосов и не в тоннах загрузки в вагоны. Она заключается в разнице стоимостных свойств, изначально присущих, в диком, так сказать, виде нефти, воде, платине, углю. Заключается она и в ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, предшествующих, сопутствующих и завершительных по отношению к труду.
*** ***
Ещё одной очень важной проблемой фальсификаций в области измерений производительности труда является проблема полной или частичной ДИСКРЕТНОСТИ замера. Например, сравнивают – сколько в среднем на одного сотрудника автоконцерна приходится выпущенных автомобилей в год. И получается убедительная цифра, доказывающая якобы что-то…
На самом деле она не доказывает ничего. Берется то на деле ДИСКРЕТНАЯ область производителей! Никто же не замеряет КОМПЛЕКСНУЮ СРЕДНЮЮ производительность от стадии поисков железной руды, из которой потом выплавят металл, который потом войдет в состав автомобиля.
Сотрудники автоконцерна, говорите? А что они получают в цеха? Металл в брусках, первичной обработки, или готовые узлы для отверточной сборки?
Понятно, что именно отверточные производства дают самую высокую производительность труда на одного работающего, тогда как учет полного цикла (особенно если включить в него и труд педагогов, подготовивших ЭТИХ рабочих, и труд изобретателей, давших ЭТИМ рабочим уникальное оборудование, и труд учителей изобретателей, которые… и т.п.) – покажет самую минимальную производительность труда.
Степень дискретности у разных автоконцернов практически неопределима – на них всегда работает по договорам масса фирм, включая и сферу малого бизнеса, которая предоставляет им определенные узлы для сборки. Какой степени адаптации к конечному продукту эти узлы? В каждом случае разной. Можно передать 99% работы фрилансерам, потом дунуть-плюнуть, и собрать по 10 автомобилей на одного сотрудника автоконцерна в день. Показать тем самым величаюшую производительность труда – НО ЗАЧЕМ?! Иногда только с одной целью – дурить мозги околпаченным русским, вбивая в них комплекс национальной неполноценности.
Фикция производительности труда при той или иной степени дискретности нам, советским хозяйственникам, всегда была известна. Приведу в качестве пример рассказ дочери великого Стаханова – о том, как завысили искусственно его и без того потрясающую производительность на рабочем месте (Цит. По «Человек-молоток», интервью с дочерью ударника Стаханова, Московский Комсомолец № 440 от 10 декабря 1999 г. ):
«Все решила беседа парторга с кандидатами с глазу на глаз. Мирон, услышав о предложении поставить рекорд, пожал плечами: "Что ж тут придумаешь - больше 15-16 тонн в смену не дашь. Судите сами: забойщик три часа рубит, а три - крепь ставит. На том весь Донбасс стоит".
А Стаханов выдал: "…Надо... ввести разделение труда: пусть забойщик только уголь рубит, а за ним идет крепильщик. Тогда и рекорд будет".
В выходной день, 30 августа, в 10 часов вечера горняки спустились в шахту…. За смену - 5 часов 45 минут - Алексей выдал 102 тонны угля при норме 7 тонн.
- Отец никогда не скрывал, что в лаве в ночь с 30 на 31 августа с ним находились крепильщики Тихон Борисенко и Гаврила Щеголев, - говорит Виолетта Алексеевна. - Я считаю, что просто впервые применили разумную организацию труда. Отец – великий труженик - достоин был стать этим героем–передовиком…»
Нетрудно понять, что если советское общество такими хитростями завышало производительность труда (выдавая результат троих за результат одного), то уж западное, все построенное на рекламной лжи, «пиаре», стремлении любой ценой раздуть пузырь «инвестиционной привлекательности» - уж оно-то и труд десяти за труд одного выдаст.
Так и происходит. ПОХОЖЕ НА ТО, ЧТО США ПРИСВОИЛИ СЕБЕ ПРАВО РЕШАТЬ У КОГО ВЫСОКАЯ, А У КОГО НИЗКАЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТАК ЖЕ, КАК ОНИ ПРИСВОИЛИ СЕБЕ ПРАВО РЕШАТЬ, У КОГО ДЕМОКРАТИЯ, У КОГО НЕТ.
Известные лично мне западные системы включают в себя трюк МНОГОКРАТНОГО ЗАЧЕТА – когда полуфабрикат 50 центов, включенный в товар за 1 доллар, не поглощается ценой конечного товара, а идет отдельной строкой. И получается выработка на 1,50 вместо реального доллара. А то и два, и три доллара – чем длиннее цепочка перепродаваемых полуфабрикатов, тем больше надувается пузырь показушного ВВП.
Труд глупо – попросту ГЛУПО – измерять труд в каких-то единицах, оторванных от общей целесообразности системы. Экскаваторщик на археологическом раскопе или у палеонтологов – со всей его высокой выработкой – не трудящийся, а вредитель.
*** ***
Как же измерять производительность труда, чтобы не было бессмыслицы и геноцидарных мифов, чтобы измерение имело отношение к реальной жизни, а не к воображаемой химере газет «времен абалкинских и просиранья Крыма»?
Наиболее адекватным критерием реального качества труда мог бы стать такой показатель, как ПРОЦЕНТНОЕ СООТВЕТСТВИЕ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОЕКТУ. Речь идет как о сроках (насколько уложился исполнитель в срок проектировщика), так и о показателях (насколько точно выполнены в продукте требования проекта).
Это уже, как видите, даже и называть «производительностью труда» как –то странно, потому что речь идет не о скорости операций и не о прибыли с работника, а о его ИСПОЛНИТЕЛЬНОСТИ. Гораздо больший практический смысл имел бы замер процента исполнительности труда – соответствия по всем параметрам заказа результату.
Помимо своей реалистичности лично мне этот подход нравится ещё и тем, что переносит проблему производительности труда с битой и больной рабочей головы на небитую и хитрую голову ХОЗЯИНА ПРОИЗВОДСТВА. Очень часто говорят о низкой производительности труда рабочего, а на самом деле речь идет о низкой проектной культуре хозяина, который не умеет толком спланировать рабочее время, не знает толком, чего хочет, путает и дезорганизует трудящихся.
Вазген АВАГЯН, специально для НСН «Венед»
(1) - Этому посвящена незаурядная книга политзаключенного Игоря Данилова «ТЕЛЕГА ВПЕРЕДИ ЛОШАДИ». «Почему же все-таки исчезло рабство?» – задается вопросом Данилов. И сам же отвечает себе: «Потому, что изменилась идеология. Прежде всего, из-за христианства, возможно частично из-за схожего мировоззрения «варваров», после завоевания Западной Римской империи «варвары» приняли христианство (если только раньше этого ими не были), что свидетельствует о том, что семена упали на благодатную почву. Как видно, нет никаких объективных, в т.ч. экономических предпосылок для отмирания рабства. – делает Данилов совершенно верный и актуальный вывод. – «Оно не существует только благодаря морали и соответствующего законодательства. Но стоит только измениться морали и обстоятельствам, как рабство расцветет пышным цветом».
Собственно, диагностика прямой зависимости общественных отношений от морального состояния общества дана у Данилова ярко и наглядно, даже ничего добавлять не следует: «Рабство эффективно функционировало в стране с самым динамичным развитием капитализма в мире – Соединенных штатах Америки. Просуществовав дольше, чем крепостное право в России оно благополучно прекратило свое существование не от объективных причин и внутренних противоречий, а было уничтожено чисто военными методами. И то, что конфедерация оказалась в военном и экономическом отношении слабее Северных штатов якобы из-за рабства, из-за которого там было меньше населения (по не уточненным данным – 9 млн., из них 4 млн. рабов против 23 млн. в Северных штатах) и хуже развивалась промышленность – это натяжка под определенную теорию. И сейчас, несмотря на отсутствие рабства, через почти полторы сотни лет, эти штаты менее заселены, и промышленность там менее развита.
Капиталистическое промышленное предприятие не выдержит конкуренции с гипотетическим рабовладельческим. Недаром США время от времени грозится ввести санкции против товаров легкой промышленности Китая на том основании, что на их производстве используется труд заключенных.