«…Напечатать и раздать денег?! А инфляция?!»
«…Аффтар примитивный неуч…»
«…Но у меня сразу возник вопрос, где получал экономическое образование автор статьи, заявляющий об отсутствии связи между инфляцией и денежной массой?»
Из комментариев к предыдущим статьям
Но с инфляцией проще, чем с Землей. Земля, действительно, С ВИДУ похожа на плоское поле. Инфляция даже с виду не смотрится зависимой от количества денег в обороте.
Современный монетаризм имеет теорию эмиссионной инфляции в качестве одного из основных таранов в своей людоедской политике. Миф о том, что раздача денег = инфляции, поддерживается всеми средствами, всеми пропагандистскими рупорами. Из него вытекает маразматический вывод: чтобы не было инфляции, нужно, чтобы не было денег. Но при всей своей очевидной маразматичности этот вывод (что доказывают и комментарии к моим статьям) – стал АКСИОМОЙ И ДОГМОЙ современного околоэкономического человека.
Давайте представим инфляционную формулу монетаризма:
X=Y, где Х – скорость роста денежной массы, а Y – скорость инфляции. Соответственно 2X=2Y, NX=NY. Выпустили в оборот денюжку – увеличили инфляцию на какую-то долю процента. Не выпустили, удержали у себя на монетном дворе – сдержали, следовательно, инфляцию…
Из этого всемирно принятого маразма получается, что единственным верным средством борьбы с инфляцией является отказ от денежного оборота. Ведь если X=Y, то 0X = 0Y. Безусловно, рациональное зерно в такой формуле есть: смерть есть надежное средство прекращения всех болезней. На этом, собственно, рациональное зерно и исчерпывается. ПОЧЕМУ СТАЛИ ВОЗМОЖНЫ ТАКИЕ УТВЕРЖДЕНИЯ, КОТОРЫЕ ПОСТОЯННО ОТВЕРГАЮТСЯ ПРАКТИКОЙ(1)?!
Все дело в ошибке определений, которая закралась в современную экономическую науку. Разбуди современного экономиста ночью и спроси в упор: ЧТО ТАКОЕ ДЕНЬГИ?
Он тут же выпалит: УНИВЕРСАЛЬНОЕ СРЕДСТВО ОБМЕНА. Потом, когда немного придет в себя, если не двоечник, даст определение более развернутое: «Деньги — специфический товар, который является универсальным эквивалентом стоимости других товаров или услуг».
Давайте откроем современный учебник и прочитаем: «Через деньги выражают стоимость других товаров, поскольку деньги легко обмениваются на любой из них».(2)
Деньги при таком подходе понимаются как КВИТАНЦИЯ КАМЕРЫ ХРАНЕНИЯ. Положил чемодан в камеру хранения на вокзале – получил квитанцию о праве его забрать. Если положил один чемодан, а квитанцию получил на два чемодана, то у квитанций начнется инфляция, двух чемоданов по ним получить не сможешь, потому как их в природе нет, придется менять две квитанции с надписью «1 чемодан» на единственный сданный реально. Стоимость квитанции с номиналом «1 чемодан» упадет до 0,5 реального чемодана. Получится как у поляков – называется денежка «злотый», а стоит дешевле медяка…
Логика государства и экономики как «камеры хранения», принимающей на время реальные блага, выдающей квитанции на право их получения и жульничающей с квитанциями (выдает больше квитанций, чем приняло реальных благ) – присуща либерал-монетаризму в полной мере.
В этой схеме(3) вскрывается все убожество монетаризма, как учения. Обмен товара на товар предполагает ГОТОВНОСТЬ, РЕАЛЬНОСТЬ ВСЕХ ТОВАРОВ ОБМЕНА. Грубее говоря – ВСЕ ОНИ УЖЕ ЕСТЬ. Потому, собственно, их и меняют; логика камеры хранения: приносят готовые чемоданы, которые не размножаются, и которые лежат в неприкосновенности, и забирают те же самые чемоданы, которые принесли.
ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛО ТАК, то конечно, стоимость квитанции напрямую зависела бы от количества выпущенных квитанций. Но все дело в том, что это СОВЕРШЕННО НЕ ТАК.
Более того! Скажу парадоксальную вещь, но ГОТОВЫМ ТОВАРАМ ДЕНЬГИ НЕ ОЧЕНЬ-ТО И НУЖНЫ! Обменять готовое можно, в принципе, и без денег. Именно так – без денег – оборачиваются блага ВНУТРИ семьи, именно так – без денег – повар кормит солдат в казарме, потому что ему на кухню подвозят готовую, уже выращенную и собранную, крупу.
Готовый товар можно конфисковать, и конфискованный товар будет служить конфискатору ничуть не хуже, чем купленный – покупателю. Я уж не говорю о том, что готовый товар можно украсть (чем активно занимаются беловежские неандертальцы), и украденный сахар не станет менее сладким, чем купленный.
Та глупость, что деньги – средство ОБМЕНА, что они нужны только и исключительно для нужно ОБМЕНА – как первый среди равных (готовых к употреблению) товаров – не более чем заблуждение, ставшее догмой от многократного повторения.
Обмен занимает в проблематике денежного оборота скромное и второстепенное место. Главное же в деньгах – это их природа СРЕДСТВ ПРОИЗВОДСТВА, а не только ОБМЕНА. Как средство производство деньги универсально несут две функции: разрешительную и согласительную. Их оборот включает в себя РАЗРЕШЕНИЕ какой-либо производительной деятельности (сверху), а так же согласование деятельности (по горизонтали) – со смежниками.
Посмотрев на деньги под таким углом, мы сразу же откажемся от логики «камеры хранения». Придумать такую логику мог только далекий от производства паразит – и разделяют её только паразиты-белоручки: Гайдары, Ясины, Кудрины и т.п.
Особенность паразита, как организма, в том, что ему абсолютно недоступны измерения прибавления и умножения. Его пространство двухмерно, он мыслит только в измерениях деления и вычитания. Отсюда и замашки помещика Плюшкина, уморившего хозяйство жадностью: чем, мол, меньше дам, тем больше мне останется. Чем с меньшим количеством народа делится – тем выше доля каждого участника раздела…
В двухмерном пространстве паразита эти тезисы – безусловные, сакральные истины. Паразиту бесполезно объяснять, что в определенных случаях больше отдать – означает больше получить, и привлечь к разделу больше народа – значит, вырастить долю каждого. Паразит привлечет на помощь математическую логику, и объявит тебя «примитивным неучем» - потому что Созидатель работает с бесконечностью, а Паразит – всегда играет с конечной, изначально данной суммой.
Между тем, количество денег (естественно, разумно распределяемых) не имеет прямого и непосредственного отношения к ценовой и валютной динамике. Во-первых, рост количества дензнаков в обороте может (и должен) сопровождаться ростом товарной массы, и, следовательно, эмиссия не приводит к соотношению «больше дензнаков на единицу товара». Во-вторых, расширяется не только товарная масса, но и товарный перечень, товарами становятся вещи, которые вчера таковыми не были, или вообще не предполагались к потреблению.
Допустим, у человека был рубль, и человек на этот рубль покупал себе буханку хлеба. Вдруг у человека стало два рубля. Означает ли это, что цена буханки хлеба должна обязательно стать два рубля?! Нет, конечно! Скорее всего, изменится СТРУКТУРА РАСХОДОВ человека – он приобретет на «лишний» рубль то, от чего в прежнее время отказывался…
Производитель не может производить без ЗАКАЗА со стороны потребителя, а заказ – это деньги на руках населения. Производитель продуктов второй необходимости вообще не может действовать, если денег у населения хватает только на продукты первой необходимости – целые отрасли и сектора производства при «финансовой дисциплине» по Гайдару-Кудрину ухнули в никуда.
Возьмем другой случай. Считается, что если товаров много, а денег мало, то товары обязательно будут дешеветь. Это не совсем так. Товары дешевеют только в пределах личной маржи торговца, и не более того. В нашем примере – человек покупал буханку хлеба за рубль, и доход продавца составлял 20 коп., а остальное – издержки. Если у человека останется 50 коп., сможет ли продавец снизить цену на буханку?
Нет, более чем на 20 копеек он снизить цены не в состоянии – он же не может работать себе в убыток. 50 коп. останутся невостребованными, а хлебный магазин – окажется закрытым, если издержки останутся прежними. Интересно другое. 50 копеек не вырастут в реальной цене (как должны по теории борьбы с инфляцией), а потеряют цену. Если прежде, в составе рубля, они составляли пол-буханки хлеба, то теперь – после закрытия хлебных продаж – они, получается, вообще ничего не стоят.
Таким образом, СНИЖЕНИЕ ДЕНЕЖНОЙ МАССЫ, вопреки прогнозам монетаристов, СПОСОБНО СОЗДАВАТЬ ИНФЛЯЦИЮ, ВМЕСТО ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЕЙ.
Сведение денежной массы к объемам товарной (в действующих ценах) исключает всякое развитие, всякое будущее системы. Получается кругооборот имеющихся потребностей, без повышения как количества, так и качества спроса.
Роковая увязка ОБЪЕМА денежной массы с УРОВНЕМ инфляции в обществе приводит не к росту производства за счет роста потребления, а к снижению доходов трудящихся за счет снижения покупок потребителей. Люди экономят – зарплаты падают, при падении зарплат люди ещё больше экономят – зарплаты падают ещё сильнее, в ответ люди ещё больше экономят, и… Мы попадаем в замкнутый круг монетаризма, в итоге которого
…Воин последний в грудь предпоследнего
Саблю кривую воткнет…
Если бы деньги были только средствами обмена, то на них незачем было бы ставить государственный герб, делать их гербовой бумагой. Не нужна была бы монополия государства на печатание денег, равно как и драконовские законы, ограждающие оборот валюты в стране в пользу национального дензнака. Деньги, как средства обмена, были бы тем, чем являются сегодня акции и иные ценные бумаги, чем являлись старого мира БАНКНОТЫ – выпускавшиеся, напомню, сперва не только Госбанком, но и вообще – любым банком. Деньги были бы «ОБЯЗАТЕЛЬСТВОМ В РОЛИ ТОВАРА», и рынок устанавливал бы курс этих обязательств относительно друг друга так же, как он устанавливает цену кур и автомобильных покрышек.
Но все не так! В современных условиях в роли денег выступают не столько конкретные товары (например, золото или иные драгоценные металлы, из которых делаются инвестиционные монеты), сколько обязательства государства или центрального банка в форме банкнот. Самостоятельной стоимости такие деньги не имеют и являются эквивалентом лишь номинально. Государство обязывает граждан принимать банкноты и монеты в качестве законного средства платежа на данной территории. В Гражданском кодексе Российской Федерации (ст. 140), рубль назван законным платёжным средством, обязательным к приёму по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации.
Почему слово «БАНКНОТА» изменило свой первоначальный смысл? Ведь когда-то она означала всего лишь обязательство конторы, принявшей ценность на сохранение, вернуть эту ценность по первому требованию…
Потому что в XVIII, XIX, XX веках лавинообразно нарастала направляющая и организующая роль государства в разрешительной и согласовательной сферах хозяйственной деятельности.
Старая банкнота была «продаваемой долговой распиской» - то есть делала своего обладателя кредитором. Новая банкнота стала, прежде всего, СРЕДСТВОМ ВОЗМЕЩАЕМОЙ РЕКВИЗИЦИИ, отбора благ нужным людям именем короны. Властью, данной государству от Бога, государство предписывает отдать нужному человеку необходимые для его деятельности компоненты. И – выдавая квитанцию о реквизиции – обязуется компенсировать в будущем ущерб жертве реквизиции.
Человек приходит к власти и говорит: хочу построить космолет. Власть (не российская, понятно, а нормальная) – отвечает – да, интересное дело, перспективное! Вот тебе деньги, реквизируй все, что нужно у населения под это!
Теперь вопрос: деньги, которые государство дало строителю космолета – ИМЕЮТ КАКОЕ-ТО ОТНОШЕНИЕ К ОБМЕНУ? Нет, конечно. Во-первых, потому, что космолета ещё нет. Реальные блага, конфискуемые у населения, конфискуются под ЕЩЁ НЕ СУЩЕСТВУЮЩЕЕ БЛАГО. Во-вторых, что даже важнее, космолета не только нет, но и никогда прежде не было, следовательно, ОН ВООБЩЕ НЕ ВХОДИТ В СПИСОК ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ НУЖД. Никому из потребителей частным порядком и в голову не пришло бы что-то менять даже на УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩИЙ космолет, не говоря уж о ЕЩЁ НЕ СУЩЕСТВУЮЩЕМ.
Вот мы вплотную подошли к разрешительной и согласующей функции государственных денег. Они, суть есть, не распродажа государством на барахолке какого-то товара (пусть и самого ликвидного в мире товаров), а РЕАЛИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ НА ТЕРРИТОРИИ. Государство монополией обеспечивает и законом предписывает считать какой-то фантик «ханской пайцзой» ордынского времени, т.е. документом на право конкретного лица что-то делать и что-то строить. Окружающие же, получив «ханскую пайцзу» - опять же законом обязаны и принуждены помогать этому делателю-строителю.
При этом они не должны задавать дурацких вопросов – а в чем его польза, или а что мы с этого будем иметь? Когда офицер приходит в магазин – продавцу и в голову не придет ревизировать меру полезности для себя и своего магазина деятельности этого офицера. Офицер (выбранный нами, как лицо планово-убыточное, ничего не производящее для рынка) предъявляет продавцу свою зарплату – удостоверение, выданное государством. Этого продавцу достаточно.
Если бы офицер осуществлял в магазине не РЕКВИЗИЦИЮ ИМЕНЕМ КОРОНЫ, а предписанный рынком обмен, то как бы это выглядело? Вообразите, человек пришел за колбасой, в обмен предлагает подарочную карту из магазина зеленого чая. Тоже бумажка, но уже не гербовая… И продавец решает – по вкусу ему зеленый чай, или он не хочет его пить, и если не хочет – отказывает в обмене, потому что исходит в данном случае из собственной потребительской выгоды.
Деньги же закон предписывает принимать везде и в обязательном порядке. Закон запрещает торговать за другие бумажки – даже если продавцу это и было бы выгодней. Так – именем закона – были закрыты валютные магазины, и появились печально знаменитые псевдонимы доллара – «у.е.».
Имеет ли государство право осуществлять реквизиции? Да, собственно, это право по определению и делает его государством, а не домом престарелых или хоровой капеллой. Другое дело – имеет ли государство ВОЗМОЖНОСТЬ осуществлять реквизиции…
Если государство сильно обнаглеет с реквизициями-конфискациями, то люди перестанут производить, и станут прятать произведенное. Конечно, производить можно заставить, а за прятание – наказывать, и буржуазное государство никогда эти меры не выбрасывало из своего арсенала(4).
Но все же наилучший способ сделать реквизиции беспроблемными – это честная компенсация за них. ГОТОВНОСТЬ И СПОСОБНОСТЬ ГОСУДАРСТВА В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ КОМПЕНСИРОВАТЬ РЕКВИЗИЦИОННЫЙ УЩЕРБ. Это и есть лучшее средство от инфляции.
Для того, чтобы иметь возможность полной компенсации за реквизиции по гербовым бумагам государство должно быть сильным. Я не устаю писать, что по настоящему богаты только империи, а всякие Монако, если и богаты – то только взаймы у империй. Кроме того, сильное государство должно быть честным, с незапятнанной деловой репутацией. Люди должны верить его квитанциям о реквизициях. Если государство – жулик, и охотно, как батька Махно, раздает всем квитанции, а потом отказывается их принимать – естественно, деньги такого государства падают в цене, поскольку все стремятся от них избавиться.
Такой же эффект имеют деньги слабого государства, которое вот-вот развалится: если оно погибнет, то платить по его счетам будет некому, и от его обязательств тоже стараются избавиться поскорее. Сочетание двух качеств – жульничества и слабости – порождает ГИПЕРИНФЛЯЦИЮ гайдаровского образца. Люди готовы избавится от денег слабого и вороватого государства за любую часть от их номинальной стоимости, потому что не верят в возможность и желание такого государства компенсировать им нанесенный ущерб.
ВОПРЕКИ ИНФЛЯЦИОННОЙ ТЕОРИИ МОНЕТАРИЗМА – НИ СИЛА ГОСУДАРСТВА, НИ ЕГО РЕПУТАЦИЯ В ДЕЛОВОМ МИРЕ НЕ ЗАВИСЯТ ОТ КОЛИЧЕСТВА ВЫПУЩЕННЫХ В ОБОРОТ ДЕНЗНАКОВ.
Сила, репутация и количество – вообще диспаритетные понятия, как, например, черное, тонкое и пластиковое. Государство сильное и честное, которого боятся и уважают – может выпустить в оборот огромное количество дензнаков, и это не скажется на ценах. Наоборот, государство разваливающееся и воровское может вообще заморозить выпуск новых дензнаков – но цена дензнаков его все равно будет падать(5)...
Это и доказывает: ИНФЛЯЦИЯ НЕ СВЯЗАНА С КОЛИЧЕСТВОМ ДЕНЕГ В ОБОРОТЕ.
Это не значит, что инфляция вообще ни с чем не связана. Она очень даже связана с целым рядом факторов (но только не объемом денежной массы). Она связана:
1. С ИМПЕРСКОЙ МОЩЬЮ государства (чем больше мощь, тем ниже инфляция);
2. С УСЛОВИЯМИ И ПРИНЦИПАМИ закачки свежеотпечатанной денежной массы (если закачивать неправильно – экономику перекосит – ЭТОМУ, В ЧАСТНОСТИ, УЧАТ ТАМ, ГДЕ Я ПОЛУЧАЛ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ!!!);
3. С динамикой МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (враги играют на понижение нацвалюты, если врагов мало, то валюта устойчивей);
ЕСТЬ МНОГО ПРИМЕРОВ, КОГДА ДАЖЕ ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИЙ ТИРАЖ КУПЮР НИЧЕГО НЕ СТОИЛ И НЕ СТОИТ. И ЕСТЬ МНОГО ПРИМЕРОВ, КОГДА КОЛОССАЛЬНЫЕ ДОПЕЧАТКИ ДЕНЕГ НЕ РОНЯЛИ, А ДАЖЕ ПОВЫШАЛИ КУРС НАЦИОНАЛЬНОЙ ВАЛЮТЫ.
Потому я и утверждаю, что Земля круглая… тьфу, инфляция от количества денег независима!
Вазген АВАГЯН, специально для НСН «Венед»
(1) - Например, за время правления Обамы для спасения американского потребителя были вброшены сотни миллиардов долларов. Свежеотпечатанных. Они ничем не обеспечены, как и их предшественники, товарное обеспечение которых составляло 4 цента (сейчас меньше). Однако доллар, как мы знаем по сводкам с фронтов ММВБ, обнаруживает устойчивую склонность к росту. Получается: чем больше денег американская администрация вбрасывает в оборот, тем выше поднимается курс доллара. Живой реальный рынок отвергает теорию эмиссионной инфляции, теорию неизбежного ускорения инфляции при массированной эмиссии денежного знака.
(2) - И далее: «…Такая денежная оценка делает разнородные товары легко сопоставимыми при обмене. Стоимость всех товаров измеряется одним и тем же специфическим товаром, превращая этот последний в общую для них меру стоимости, то есть в деньги».
(3) - Цитирую: «Обычно, деньгами становится товар с высокой ликвидностью, то есть тот товар, который легче всего обменять на другой товар. Помимо меры стоимости для других товаров, деньги являются средством обращения (посредником в процессе обмена). Кроме того, роль денег могут исполнять различные вещи, иные вещные права, обязательства и вещно-обязательственные комплексы».
(4) - Например, английское рабочее законодательство образцово буржуазных Тюдоров карало рабочих и предпринимателей, если они договаривались о более высокой заработной плате, чем установленная государством. Рабочих карали в уголовном порядке, а предпринимателей, проявивших «слабину» и согласившихся платить побольше ради интересов дела – облагали внушительными штрафами.
(5) - Не где нибудь, а в учебнике Липсица, соратника Гайдара и Ясина, жесткого сторонника монетаристской теории инфляции, приведен пример, который Липсиц объяснить не может. В 1916 году царизм печатал очень много «лишних» денег, но на ценах это почти не отражалось. В революционном же 1917 году власти стали сдерживать печатный станок, чтобы избежать инфляции, но, как пишет Липсиц, «цены росли гораздо быстрее, чем прибывала денежная масса». Липсиц не может объяснить эту динамику иначе, чем инерцией человеческого фактора. На наш же взгляд все ясно: власти устойчивой прощают высокую эмиссию, власти же шатающейся не прощают даже низкой эмиссии.