-Это кирпичики, из которых строится психологическая война…
(Версия для широкого круга читателей – специально для НСН «Венед»)
Э. А. Байков, академик ряда российских и зарубежных академий.
Что создает побудительные мотивы для человека? Далеко не только сам человек. В разное время и в разных обстоятельствах действия и поведения одного и того же человека будут разными. Почему? Потому что действия человека, особенно внушаемого человека массы (хотя, впрочем, и любого) во многом формируются ВЫЗОВОМ (как если бы пытались брать на «слабо?») внешнего сигнала, формирующего настроение. Внешний сигнал с конкретным настроением мы называем «инфопсихическим препаратом».
Его может принести случайно – так сказать, «ветром надуть», а могут его применять определенные силы вполне целенаправленно, добиваясь по закону больших чисел того или иного социологического эффекта.
Отличие инфопсихического препарата от орудия пропаганды или PR-а в том, что он – более элементарная величина, он не дает готовых решений (как пропаганда и реклама) а создает под них соответствующее настроение. Инфопсихический препарат не озвучивает конкретного решения (зачастую он вообще лишен слов) – он подводит под то или иное решение эмоциональную базу.
Особенности изучения социопатологий – как естественных, так и лабораторно-синтезированных (в качестве оружия массового поражения в нового типа войне) заставляют нас говорить об инфопсихических препаратах (психосигналах с конкретным настроем) в основном, негативно.
Может создаться впечатление, что мы – сторонники полного запрета инфопсихических препаратов, что, безусловно, стало бы актом вандализма, ибо потребовало бы уничтожения множества шедевров художественной и философской мысли.
Конечно, никто не призывает отказаться полностью от синтезирования инфопсихических препаратов, тем более, что это и невозможно. Процесс синтеза инфопсихического препарата из образов и примеров текущей жизни – неотъемлемая часть связного мышления.
Поток информации вокруг нас – сам по себе нейтрален, и если не выделять и не комбинировать внешние сигналы в определенные пучки, связки, иерархии смыслов, то мы не сможем ни горевать, ни радоваться, ни любить, ни ненавидеть, ни отдыхать, ни работать, ни расслабляться, ни мобилизовываться – НИ ВООБЩЕ ДУМАТЬ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО.
Например, собирая частные случаи смерти, мы концентрируем инфопсихический препарат, который представляет синтетическую, искусственную «смерть вообще». Её ведь – абстрактной, общей «смерти вообще» не существует в природе – мы синтезировали её из разрозненных фактов, в течении информационных сигналов перемежеванных с тысячами других фактов, не имеющих к смерти никакого отношения.
Животное не синтезирует понятия «абстрактной смерти вообще». Для него существуют частные примеры посторонних смертей (идущих по разряду «мелочи жизни»), в корне отличные от смерти врага или добычи (идущей по разряду «радость») и собственной гибели (которое животным либо вообще не осознается до его последнего мига, либо осознается как нечто уникальное, как апокалипсис вселенной).
Синтезируя инфопсихический препарат, мы осуществляем:
1) очистку мыслеобраза от посторонних примесей и
2) концентрацию мыслеобраза, его состава и консистенции.
Так из «всеспутанности» коматозного состояния сознания возникает вполне определенное, автономное от случайности, мироощущение, модель поведения и подражания, копирования, повторения, аналога, прецедента для поведения представителя масс.
Но – подобно химикам – синтезируя инфопсихический препарат, мы обязаны четко осознавать: ЧТО мы изготовляем, ЗАЧЕМ, С КАКОЙ ЦЕЛЬЮ мы это изготовляем и В КАКИХ КОЛИЧЕСТВАХ мы намерены изготовить. Существуют вопросы как психической ГИГИЕНЫ, так и ПСИХОНАРКОЛОГИИ – потому что информация поглощается сознанием, и может иметь функцию питания, насыщения, функцию бессмысленной утомительной жвачки, и функцию яда, наконец.
При этом никто не отменял слов Гиппократа о том, что как ядом, так и лекарством является любое вещество, и вопрос – только в дозе применения.
На прилагаемом рисунке изображены образцы инфопсихических препаратов: меланхогеников (I), прагмагеников(II) и маразмогеников(III). Классическим меланхогеником (т.е. препаратом, производящим в сознании меланхолию) является советский фильм «Легенда о Тиле» 1976 г. в. (кадры приведены в образце). Являясь шедевром киноискусства, он в то же время перегружен меланхогениками, как препаратами (такой же упрек можно применить к большинству фильмов Тарковского). Меланхогеником является даже книга Экклезиаста (Кохэлета) в Библии, где, как доказал академик Аверинцев, она используется для доказательств истин религиозной веры «от противного» - создавая щемящую и безысходную тоску бессмысленности и мучительности жизни в мире без Бога.
Поэтому книга Экклезиаста на месте только в своем контексте, взятая же отдельно от библейского вероучительного контекста, она способна производить большие разрушения в сознании, поскольку меланхогеник высокой степени концентрации при регулярном потреблении способен даже довести до суицида.
Прагмагеник – вызывает в сознании рост эгоистических тенденций агрессивно «постоять за себя», при превышении дозы способен порождать социального луддита, такой тип прагматика, который, по меткому наблюдению Ф.М.Достоевского, на вопрос - «Свету ли провалиться, или мне чаю не пить?» - ответит – «Я скажу, что свету провалиться, а чтобы мне чай!».
В то же время следует согласится с социопатологом А.П.Скрипником, который в книге «Моральное зло» (М, 1992 г.) указывает, что не только чрезмерная агрессивность, но и безвольная критическая недостаточность агрессии (неспособность постоять за себя и близких) делает человека нравственным калекой. То есть при всей опасности прагмагеников, как инфопсихических препаратов, создающих вполне определенное настроение, совсем без них обойтись тоже невозможно. Снова встает гиппократовский вопрос о дозе «лекарства-яда», делающей его лекарством или ядом.
Маразмогеники в каком-то смысле блокируют меланхогеники, поскольку имеют обратную природу, позволяя, если очень кратко выразить – СЛАБОУМНО РАДОВАТЬСЯ ЖИЗНИ. Опасность маразмагеника заключается в эффекте квазинаркотического привыкания, в его энтропийности (то есть привлекательности опрощенчества – ведь ломать всегда легче, чем строить, а падать, чем взлетать), в том, что он очень опасным способом (психоэмоциональным) отрицает реальность будущего.
А. Леонидов (Филиппов),
Зав. Кафедрой социопатологий ЕврАПИ
Специально для НСН «Венед»
Читайте подробности для профессионалов в журнале
«Национальная безопасность и социопатологии»