Было дело: «совки» очень любили ковыряться в экономике. В силу глубокого безумия всей советской системы они не видели, что ЭКОНОМИКА – ЭТО САМОЕ ЗДОРОВОЕ, ЧТО ЕСТЬ В СССР.
Как могла? Давайте рассмотрим…
«Совков» не волновали (парадоксальным образом) – чудовищные логические нестыковки в их светской религии – идеологии КПСС. Они были равнодушны к вопросам грубого подавления религии, казенным атеизмом плодили воров и разгильдяев (видный советский хозяйственник, С.Т.Кутепов, в газете «Совет рабочих депутатов» 2(51), 2001 г. пишет: «Видел и знал, что все работники мясокомбината (кроме баптистов) ежедневно выносят мясо и мясопродукты»). «Совки» совершенно не думали о чудовищных фактах внутреннего сепаратизма, о том, что мелкие народы СССР (за исключением белорусов, армян, угров) грубо обирают русский народ и при этом принижают его значение, унижают его.
Полторанин вспоминает: «О чем думали в руководстве партии, можно было судить хотя бы по высказываниям одного из влиятельных членов Политбюро ЦК КПСС, первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Кунаева.... А можно поехать в Орун-бори, - сказал после некоторой паузы Кунаев. - По-русски его называют Оренбург.
- Но это же Россия, - напомнил кто-то из журналистов.
- Нет, это Казахстан! - проговорил хозяин кабинета, прищурившись. - Россия прикарманила Оренбургскую область. Но мы считали и будем считать ее казахской.
До этого мне уже говорили, что любимое произведение Кунаева - националистическая книга Олжаса Сулейменова "Аз и я", где утверждается, будто цивилизацию в Европу принесли казахи на копытах своих лошадей».
Вообразите – глухое советское доперестроечное время – а он НЕ БОИТСЯ. Кто же допустил, чтобы это чудовище, слопавшее русский Гурьев и русское Семиречье, русскую целину и часть русской Сибири – мечтало ещё оттяпать у русских и Оренбург?! А в Прибалтике местные отказывались говорить по-русски, выживали русских с работы – и не на Колыме оказывались, а в чести и почете! (В Закавказье в положении русских были армяне – их грабил и унижал, кто ни попадя).
Вот этим озаботились бы господа «перестройщики» - ан нет! Все это проходило мимо внимания «совков» - а вот прекрасно работавшая экономика, единственное здоровое место во всем советском укладе – постоянно не давала им спокойно спать. Они с одержимым упорством ЧИНИЛИ ТО, ЧТО НЕ СЛОМАНО.
Есть вещи научные. А есть эмоциональные. Научные – это когда имеется устойчивый эффект повторяемости: делаешь это – получаешь то. Снова зарядил это – снова получил то. И так – много раз.
А эмоциональные вещи – бабья истерика. Сделаю это – получу вон то! Почему, собственно? Где опытные подтверждения? Где эффект повторяемости? Неизвестно. Просто очень хочется, чтобы после ЭТОГО получалось бы ТО…
Рыночная идеология была для партийно-хозяйственной элиты КПСС и советской экономической науки каким-то наваждением, упорно воспроизводящимся из поколения в поколение руководителей. Это при том, что с конца 50-х годов ХХ века ВСЕ рыночные реформы проваливались ОДНА ЗА ДРУГОЙ. То есть опыт раз за разом демонстрировал провал ПАНАЦЕЙНОЙ ОБЛАТКИ. Но – тем хуже для опыта!
Здесь неуместна излишняя демонизация Горбачева, как некоего черного гения империи. Не отрицая ответственности лично Горбачева, отметим, что он был продуктом своей среды. Запад констатировал: «В отличие от многих революционеров Горбачев не стремился изменить ход истории, он скорее плыл по ее течению... Мирный демонтаж тоталитарного государства Горбачев считал своим главным историческим достижением» (См.: Они о нас. Перед судом истории. // Правда, 20 декабря 1991 г.).
Почему? На каких основаниях?!
Наука учит нас: в 9 из 10 случаев страны с рыночной экономикой – это нищие и бесперспективные «конченные» государства без будущего. Никого не вдохновит ни на что пример рыночного Эквадора или рыночной Индонезии, рыночного Чада или рыночного Сомали.
Правда, в 1 из 10 случаев страны с рыночной экономикой (такие можно по пальцам посчитать) – оказываются успешными. Но и в этом случае – вправе ли мы попадать на крючок старой логической увертки «post hoc ergo propter hoc» - «после этого, значит вследствие этого»?
Бывают миллионеры, заводящие кошек; но это не значит, что наличие кошки – путь к миллионам. Бывают виртуозы скрипки, играющие в гольф; но это не значит, что игра в гольф делает скрипача виртуозом.
Точно так же – 1/10 стран с рыночной экономикой может быть успешна (мы, по крайней мере, обязаны это предположить, раз уж 9/10 экспериментов показали отрицательный результат) – не благодаря рыночной экономике, а ПО ДРУГИМ, ПАРАЛЛЕЛЬНЫМ ПРИЧИНАМ. Возможно, немногочисленные успешные страны успешны не благодаря, а вопреки рынку? Может, их вытягивает не рынок вовсе, а имперская рента, которую они имеют, как империи, конфигурация глобальных финансовых потоков, геополитическая мощь, транзитно-перекрестное положение, климат и природные ископаемые, скрытые плановые механизмы в экономике? Да мало ли может быть причин КРОМЕ РЫНКА?
Для советской экономической мысли эти простые доводы совершенно не доходили. Она впала в рынкофилию с конца 50-х годов ХХ века, и уже не выходила оттуда. Игнорирование фактов и логики в этой страсти совков стало нормой и правилом.
Как они должны были рассуждать? Через соразмерность реального результата прогнозируемому. Если реальный результат все время расходится с теорией – значит, теория неверна.
Если мне нужно сбить давление, то я попробую четверть новой таблетки. Допустим, давление снизилось, но недостаточно. Тогда я приму половину таблетки, полную таблетку, две таблетки – так сказать, «до победного»…
Ну, а если после четверти таблетки стало хуже? Если доказано, что давление после этой таблетки не падает, а растет? Неужели это повод для того, чтобы снова и снова наращивать дозу лекарства, приводящего (на материалах опыта) к результатам, устойчиво противоположным заявленным в его аннотации?!
Для советских рыночников –ДА!
Что показывает нам опыт реальной жизни. Страна выиграла в самой тотальной из всех в мировой истории войне, дважды восстанавливалась после разрушительных погромов и стала второй мировой державой именно благодаря плановому методу ведения хозяйства.
Национальный доход на душу населения СССР составил ($, в ценах 1980 г.) в 1913 г. - 350 (15% от уровня США), в 1938 г. - 640 (24%), в 1950 г. - 1100 (26%). В 2 раза обгоняли американцев по темпам роста!
Общие объемы производства промышленной продукции на душу населения за 1913-1950 гг. в СССР увеличились в 4 раза. К концу правления Сталина в 1953 г. золотой запас вырос в 6,5 раз и достиг 2050 т.
Реальные доходы рабочих к 1940 году увеличились по сравнению с 1913 г. в 2,7 раз, крестьян - в 2,4 раза. В 1947 г. СССР, вперед стран с рыночной экономикой, отменил карточную систему. А с 1948 г. ежегодно - до 1954 г. - снижал цены на продукты питания и товары широкого потребления.
Об этом, как о легенде светлой народной памяти пел В.Высоцкий: «Было время – и цены снижали…».
Жилищный фонд в городах и посёлках городского типа составил в 1913 году 180 млн. м2, а за период 1918-1956 гг. было введено 953 млн. м2 общей (полезной) площади жилищ. Число студентов вузов в 1950 г. увеличилось на 50% по сравнению с 1940 г.
Страна первой пришла к космическим полетам (в 1957 г. мы запустили в космос первый в мире спутник Земли, в 1961 г. - первого человека). Это объективные данные. Но есть ведь ещё и субъективное восприятие – у наших бабушек и дедушек – некое ощущение безудержного счастья, восторга, эйфории от того, что плановая экономика творила на их глазах. Это что – тоже подделка агитпропа?!
Но советская элита и экономисты, словно сговорившись, в странном слепом единодушии неустанно требовали рынка. Плановая система стала в СССР демонтироваться с 1953 года, сразу, как умер Сталин. От плановых показателей 1953 года до времен Андропова дожили лишь 50% планируемых показателей, другую же половину так или иначе пустили на хозрасчетный самотек.
Молотов в беседе с Чуевым так объяснял настрой хрущевской гвардии: Сталин не давал покоя, гнал вперед безостановочно, а начальники – тоже люди, им хотелось отдохнуть, хотелось гулять, помнилось, что «один раз живем» и т.п.
Грубо говоря, работал фактор дезертирства, как в 1917 году, когда солдаты, бросая все, бежали с фронта, смертельно устав от войны. Рынок сулил начальству демобилизацию. Он сулил расслабуху. Рынок – замечательный покровитель для безответственности, потому что в нем принято спрашивать не с конкретного провалившего дела руководителя, а с безликой «рыночной коньюнктуры». Рынок – мутная вода, в которой власти удобно ловить рыбу. Ведь если все цены фиксированы, до копеечки, то воровать трудно. А если цены свободны – мошенничай сколько угодно, делай миллионы на разнице в ценах и коммерческой тайне…
Сегодня даже западные экономисты признают это: главная ошибка Горбачева в том, что он пытался чинить исправно работавшее – пишет Майкл Гордон. Но разве только Горбачев?! Да они же всем составом там были одержимы реформаторским зудом…
Идиотские реформы Хрущева после его изгнания были по возможности свернуты, но указанный зуд рыночного соблазна оставался и требовал разрешения. Вся последующая история от Брежнева до Горбачева есть история того, как этот вопрос не только постоянно ставился якобы коммунистами, как о нем постоянно (непонятно зачем) говорили.
СССР был странным обществом. В нем наиболее недовольными жизнью были не низы (как обычно), а верхи населения. Народ благоденствовал, был за все благодарен, и чувствовал себя превосходно. Но – если бы начали подниматься по иерархической лестнице – мы бы увидели, как вверх, к мажорам – возрастает «духовное противление режиму»…
Хрущев, первый чокнутый рыночник на воеводстве попытался искусственно двинуть сельское хозяйство в ту сторону (интенсификация производства), куда его на Западе двигает БЛАГОДАТНЫЙ КЛИМАТ. Эти самые хозрасчетные отношения всплыли и в социалистической промышленности в виде групповых интересов предприятий и отраслей – в виде ведомственности (не говоря о прочих их проявлениях), что немедленно привело к ряду негативных явлений.
Хрущев попытался сбросить соответствующие вопросы на нижний этаж власти, но и там они не были решены, а лишь расцвели иным цветом. То есть, в одном случае государство попыталось воспроизвести некое положительное действие с помощью элементов частнособственнических отношений, с другой стороны – подавить их отрицательное действие - и в обоих случаях потерпело неудачу.
Началась эпопея гибели страны - неумелые, неуклюжие, скандальные действия реформаторов – Хрущева и его подручных. Хрущев тащил в страну частнособственнические отношения, при чем в скрытом, извращенном виде, ставил их не позади, а впереди, как главную проблема экономической политики.
Уже Хрущев рассматривал рынок не как пережиток проклятого прошлого, а как актуальный факт, с которым надо что-то делать. ИЗ ПРОВАЛА ХРУЩЕВСКИХ РЫНОЧНЫХ ПРОЗАПАДНЫХ ПОПОЛЗНОВЕНИЙ РУКОВОДИТЕЛИ СЛЕДУЮЩЕЙ ГЕНЕРАЦИИ СДЕЛАЛИ САМЫЙ ДУРАЦКИЙ ИЗ ВОЗМОЖНЫХ ВЫВОД: МАЛО РЫНКА!
Косыгин, насколько можно судить, ВИДЕЛ ДЛЯ СЕБЯ ИМЕННО ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ характер РЫНОЧНОЙ ЗАДАЧИ и потому не стал тратить время на поиски ее решения в рамках чисто государственной экономики; он решил нарушить главный принцип ПЛАНА – отрицание частной собственности – и решить проблему принципиально, т.е. не подавляя или игнорируя, а допуская и поощряя частный интерес.
А что плохого в частном интересе? А вот что: если квартира представляет ценность, и если вы с соседом имеете две квартиры, то убить соседа – ваша прямая выгода: ведь останется на вас одного две квартиры. Поэтому частный интерес думает не об общем благе, а о том – как бы обеспечить ситуацию, при которой за убийство соседа ничего бы не было. И – варьирует людоедские практики, проводя их между скал страха возмездия к оазису частной выгоды…
…Истинным «отцом» косыгинской реформы был не Косыгин, а харьковский учёный-экономист профессор Евсей Григорьевич Либерман (впоследствии, если не ошибаюсь, эмигрировавший в США). Ещё в 1962 году в «Правде» появилась его нашумевшая тогда статья «План, прибыль, премия», в которой впервые предлагалось сделать главным критерием эффективности работы предприятия прибыль и рентабельность, то есть отношение прибыли к основным и нормируемым оборотным фондам.
В последующих статьях Либермана под кричащими заголовками («Откройте сейф с алмазами» и др.) эта идея получила дальнейшее развитие. …Через два года появилась статья Либермана «Ещё раз о плане, прибыли, премии», в которой вносил уточнения в свою концепцию, которые должны были стимулировать увеличение объёма выпускаемой продукции. В итоге вместо «вала» рекомендовалось оценивать работу предприятия по объёму реализации продукции, что должно было обеспечить соблюдение интересов потребителя, и уже упомянутые прибыль и рентабельность.
Проблема в том, план существует как закон, частный интерес - как нечто вне закона, противозаконное, и чаще всего преступное. Зачем нужна коммерческая тайна? Разве добрые дела прячут в тайниках? Их, наоборот, радостно демонстрируют граду и миру…
Вот это фундаментальное противоречие и есть корень зла. Попытались легализовать частную собственность, под треск фразеологии «о ленинском принципе материальной заинтересованности», а легализовали и социальный каннибализм…
Что такое ХОЗЯЙСТВЕННАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ предприятий? Самостоятельность относительно кого или чего? Относительно государства, в смысле свободы от государства? От закона? От общих нужд и потребностей нации? Чтобы все с голоду пухли, а «хозяйственно самостоятельные» ручонки грели на спекуляциях?!
Да и как государственное предприятие может быть свободно от государства? Было разрушительным все: обсуждение переделов самостоятельности, и сфер, в которых она допускалась: в кадровых проблемах, в системе оплаты труда или премирования и т.п. Дело шло к тому, что то или иное лицо получает возможность использовать некую часть государственной собственности по своему личному умотре6нию и эта его возможность, этот его новый статус НЕ ПОЛУЧАЕТ НИКАКОГО ни хозяйственного, ни экономического выражения. То есть государственная собственность на эту именно часть имущества престает существовать, но ничего другого на ее месте НЕ ВОЗНИКАЕТ.
Социалистическая экономика «по определению» семейное хозяйство, она исключает рынок, частную собственность, конкуренцию, свободу потреблять и производить. Социалистическая экономика физически, технологически была единой фабрикой в основном своем объеме.
Какая такая самостоятельность может быть у отдельного цеха от остального завода?
Один из современных рыночников пишет: «Любопытная деталь: многие отмечали, что Косыгин внешне всегда был строг и серьёзен, почти никогда не улыбался, хотя, говорят, на самом деле он был доброжелательным к людям, а дома вообще становился чуть ли не душой компании.
Один мой знакомый так объяснил это противоречие. Косыгин в душе был убеждён в том, что советская хозяйственная система, какой она сложилась при Сталине, была монстром, не поддающимся усовершенствованию, и он, много и тщательно работая над её поддержанием в рабочем состоянии…ощущал бесполезность своих усилий…» (Антонов. Гл.7).
Может быть, это перебор, но в целом – психологически – объясняет давнюю вражду советских элит к великолепно себя проявившей и в войне и в мирной жизни плановой машине. Они её скопом ненавидели – может быть, оттого, что она заставляла их работать, и не давала им лазейки заполучить миллиарды ворованных денег. Они – элитарии – вынуждены были жить в СССР только чуть-чуть лучше народа, а им хотелось – княжеского блеска на фоне народной нищеты…
Антонов оклеветал Косыгина? А куда девать косыгинского зятя, академика Д.Гвишиани, который в брежневские ещё времена не вылезал с Запада, выступил одним из основателей масонского «Римского клуба». В 1981 году – ещё при Брежневе – Гвишиани получил от советского руководства официальное разрешение войти в руководство «Римского клуба». Это как если бы в 1942 году зять Молотова или Кагановича поехал бы в Берлин основывать там совместно с немцами «АннеНербе»…
А как быть с четверкой «стажеров», зачем-то отправленных в советское время стажироваться в гуманитарный Колумбийский университет – А.Яковлевым, генералом Калугиным и пр.?! Какая была необходимость посылать в училягу буржуйских политруков?! На три года – при том, что Яковлев и языка английского не знал?!
Представители советской элиты, как сегодня выясняется, катались начиная с 70-х годов на пикники к Рокфеллеру, бродили по его поместям, роняя там потребительские слюни – и все это под контролем и с согласия господствующей верхушки.
Повторюсь – Горбачев не был одиноким романтиком рынка. Он – продукт рынкофильской среды, которая формировалась, как нагноение, десятилетиями в пазухах советской плановой системы.
«…Радикальный экономический выбор» правительства Ельцина, направленный на переход к рынку и приватизацию. По своим масштабам и уникальности, распад СССР превзошел крах Российской империи в 1917 г., поскольку, в отличие от последнего, состоялся в условиях мирного времени (См.: Малиа М. Советская трагедия: История социализма в России. 1917-1991. Пер. с англ. М., 2002, Стр. 423-450, 505-506).
Рынкофилия, не опираясь ни в одном месте на опыт практики – правила бал в советской экономической науке. Центральные издательства огромными тиражами издавали под видом научных трудов легкомысленные и ангажированные, если не сказать проституированные, публицистические бестселлеры. Авторы сборников - Н.Шмелев, А.Нуйкин, Г.Попов, Ю.Карякин, Ю.Черниченко, В.Селюнин, Ф.Бурлацкий, А.Стреляный, А.Ваксберг, Г.Лисичкин, Н.Иванова, И.Клямкин, Ю.Афанасьев, Е.Евтушенко, В.Коротич, В.Распутин и другие (См.: Если по совести. М., 1988; Иного не дано. М., 1988; Зависит от нас: Перестройка в зеркале прессы. М., 1988; В своем Отечестве пророки? М., 1989).
По авторитетному свидетельству биографа Горбачева А.С.Грачева, симпатизирующего своему герою, «целостной концепции реформы у нового руководства не было». Сам Горбачев в мемуарах сообщает, что основным стимулом к действию для него служило ясное осознание того факта, что «так дальше жить нельзя» (См. : Горбачев М. Жизнь и реформы. Кн. 1, М., 1995, Стр.262-267).
Шубин считал, что горбачевская политика первых трех лет не носила оригинального характера, поскольку являлась продолжением андроповской линии (См.: Шубин А.В. От «застоя» к реформам: СССР в 1978-1985 гг. М., 2001, Стр. 297). Данная точка зрения имеет много сторонников.
Знаменитый доклад академика Заславской о необходимости перехода к рынку появился в 1983 году, до Горбачева. Опять – удивительно бесстрашие рыночников, публиковавшихся в до-горбачевское время на Западе, в ведущих изданиях.
Напомню читателю, что Заславская в 1983 году подготовила доклад «О совершенствовании социалистических производственных отношений и задачах экономической социологии», который удалось размножить лишь под грифом «для служебного пользования».
Уже через несколько месяцев он был опубликован в США и ФРГ под названием «Новосибирский манифест» и был воспринят Западом как первая ласточка, возвещавшая о начинающейся в СССР «весне». В СССР же все экземпляры «новосибирского манифеста», равно как и подготовительные материалы автора, были изъяты КГБ. Но – безо всякого ущерба для жизни и карьеры автора, открыто предлагавшего ломать систему, при которой народ благоденствовал и благословлял судьбу.
Никаких инициатив разрушать плановую систему СНИЗУ не поступало. Рынкофикация СССР – пример верхушечного переворота, чистой воды революции сверху.
Перед Днем независимости Украины (24 августа) Госслужба статистики опубликовала данные о количестве населения Украины. По состоянию на 1 июля в стране проживало 45 млн 675 тыс. человек. На 6,27 млн меньше, чем 20 лет назад.
В нынешнем году население по-прежнему сокращается: за полгода родилось 232 тысячи, умерло 344 тысячи, итого – минус 112 тысяч.
Больше всего сократилось население самой многочисленной Донецкой области (-17656 чел.) и Днепропетровской области (-10300 чел.).
Таким образом, размеры убыли населения Украины, значительная часть которого вымерла попросту от голода, недоедания, ухудшения жилищных условий или невозможности вовремя получить необходимую медицинскую и фармакологическую помощь, уже далеко превысили размеры убыли населения 1929–1933 гг., когда вследствие неурожая и засухи потери населения Украины составили около 4–5 млн. человек.
За то же двадцатилетие (1991–2011 гг.) немиграционная убыль в России (в основном спровоцированная теми же причинами, что и на Украине) составила около 13 млн. человек. Частично эта убыль была перекрыта иммиграцией, размеры которой оцениваются примерно в 7–9 миллионов человек.
Население Армении в 1950 году составляло 1,4 млн. человек, к 1991 году выросло до 3,6 млн., к 2009 году упало до 3,2 млн.
Люди проголосовали: гробами. И голосование везде не в пользу рынка...
Вазген АВАГЯН, специально для НСН "Венед"