Не стройте иллюзий – всякий ваш доход есть убыток вашего работодателяТак называемый «железный закон заработной платы» был разработан ещё экономистами XVIII- XIX веков (А. Р. Ж. Тюрго, Д. Рикардо, Т. Р. Мальтус). Согласно теории «Железного закона», зарплата колеблется вокруг физически необходимого минимума средств существования под влиянием естественного движения рабочего населения: с ростом рождаемости в рабочей среде предложение труда начинает превышать спрос на него, что ведёт к падению зарплаты вплоть до физически необходимого минимума и ниже его; уменьшение в результате этого числа рабочих приводит к сокращению предложения труда, а тем самым - к росту зарплаты.
Изменилось ли с тех пор что-то? В основных схемах – нет. Задача частного предпринимателя заключается в минимализации издержек. Всякая переплата персоналу оказывается в этой ситуации неоправданными, чрезмерными издержками. Во-первых, это демотивирует предпринимателя, потому что снижает его личную прибыль. Но важнее то, что, во-вторых, переплата персоналу делает фирму неконкурентоспособной. Иначе говоря, предприниматель не только не хочет по личным мотивам, но и не может (иначе разориться) заниматься благотворительностью в сфере оплаты труда.
Будущую общую стоимость труда, таким образом, определяет самая низкая из имеющихся в текущей совокупности. Поэтому выводим универсальную формулу:
X + T = X – Y
Х в данной формуле – любая случайная величина частного найма, T – фактор текущего времени, а Y – разница между случайным числом и МРОТ (или иной минимально доступной величиной оплаты труда).
Чем формулировки «ЖЗЗП» отличаются от нашей формулы зарплатообразования в рыночной экономике? Это очень важный вопрос. Тюрго, Риккардо, Мальтус исходили из в целом верного постулата: стихия найма при всей своей пестроте и экзотике будет ЭВОЛЮЦИОНИРОВАТЬ в сторону наиболее жестоких условий найма. Это будет происходить под влиянием фактора T (с течением времени существования системы).
Дело в том, что наиболее мягкие и сердобольные наниматели будут по законам рынка постепенно разорятся, поскольку допускают неоправданные издержки на персонал и тем увеличивают себестоимость своей продукции. Наоборот – те, кто освоит наиболее жесткие, подавляющие, мрачные методики найма рабочей силы будут премированы рынком дополнительной прибылью и снижением себестоимости продукции. Именно наниматель-зверь будет на рынке наиболее конкурентоспособен.
Фактор Т (времени) работает на снижение общего уровня оплаты труда и повышения требовательности к персоналу. Побеждают те, кто наиболее террористически относится к персоналу. Поэтому идеал свободного рынка – рабовладение. К рабовладению свободный рынок все время стремится, и только внерыночные силы способны затормозить это сползание.
*** ***
В чем ошибка ЖЗЗП? В экономикоцентризме, в отказе учитывать влияние на экономический процесс социальных и политических факторов. Естественно, капиталист будет всегда стремится снизить зарплату до минимальной. Если государство не вмешивается в этот процесс, то минимальная (она же господствующая) форма оплаты – это уровень физиологического выживания.
Но было бы наивным считать, что величина (X-Y) намертво привязана к физиологическому минимуму для выживания. Величина (Х-Y), т.е. «случайное число минус расхождение с возможным минимумом» может складываться из множества показателей. Очень существенно корректирует её закон о МРОТ – минимальном размере оплаты труда. Он отнимает у работодателя критерий физиологического минимума и заменяет его социальным минимумом, определяемым уже доброй волей людей, а не физиологией.
Безусловно, оплата труда ниже уровня простого выживания невозможна хотя бы потому, что рабочие умрут, а мертвец – не работник. Однако и оплата выше простого уровня выживания для нанимателя оказывается в условиях полной его свободы невозможной. Кто, как, а главное – зачем – будет покупать товар на рынке по более высокой цене, если есть возможность купить его дешевле? Кто, как, а главное – зачем будет стремится не к снижению затрат, а к их наращиванию, какой покупатель, скажите, будет ратовать за рост цен?
Естественно, и наниматель, покупающий труд, приходит на рынок труда, как мы – на продуктовый или вещевой рынок. Он ищет что подешевле (в пределах заданного качества) – и берет в итоге у того, кто продаст подешевле.
Подобно тому, как скорость эскадры неизбежно задается самым тихоходным кораблем (иначе эскадра разгруппируется, перестанет быть эскадрой), стоимость труда ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ САМЫМ НЕПРИХОТЛИВЫМ ИЗ ИМЕЮЩИХСЯ РАБОТНИКОВ. Более прихотливые рабочие так или иначе, но вынуждены будут в процессе движения времени подделываться под него. Так, например, в современной РФ стоимость труда задают гастарбайтеры, а местное население либо должно принимать их условия труда, либо отказываться наниматься на работу.
Т.Мальтус уравнял зарплатообразование с демографией. Он предположил жесткую и линейную связь между количеством людей и величиной оплаты труда. Чем меньше людей, тем выше оплата найма, и наоборот. Рациональное зерно в этом, безусловно, есть: действительно, рост населения оказывает угнетающее давление на заработки, а снижение числа людей – давление в сторону увеличения заработной платы.
Но давление – ещё не есть гарантия. Давление может быть принято или отвергнуто. Давление может быть отражено или преображено, перенаправлено другими, встречными векторами и факторами.
*** ***
В качестве интересного примера можно привести Норвегию, в которой чума XIV века уничтожила ¾ всего населения страны. В качестве одного из следствий такого демографического опустошения цена труда оставшихся в живых существенно возросла, условия улучшились. Именно с XIV века, что, видимо, не есть случайное совпадение, в экономике Норвегии обнаруживаются значимые социалистические элементы. Норвегия – страна, которая в чистом виде не знала ни капитализма, ни даже феодализма. Одна из главных причин извечного норвежского социального гуманизма (легшего в основу скандинавских социализмов ХХ века) – высокое давление на повышение зарплаты в условиях демографической разреженности.
Обратный пример – Англия. Рост населения вкупе с оптимизацией производства (снижением потребности в рабочих руках) в XVI в. создавали множество лишённых средств существования людей. Толпы безработных, нищих и бродяг заполнили города и дороги Англии; «сколько бедных, слабых, хромых, слепых, увечных, больных, к которым примешиваются и праздные бродяги и негодные преступники, лежат и ползают, прося милостыню, на грязных улицах», — сказано о Лондоне в одной проповеди 1550 г.
Когда же вымирание очень многих несчастных вызвало нехватку рабочих рук, и возникло давление в сторону увеличение зарплат, короли (Тюдоры) постарались противостоять этому давлению «кровавым рабочим законодательством».
Тюдоры вопреки логике рынка пытались удержать рост зарплат, карали уголовными методами рабочих, нанимавшихся дороже назначенной цены труда, и административными мерами (штрафами) работодателей, которые соглашались платить рабочим больше определенной цены. Заработная плата даже снижалась вследствие королевских законов относительно наёмного труда.
Особое значение среди них имел так называемый статут о подмастерьях, изданный в 1563 г. Елизаветой. По этому статуту всякий в возрасте от 20 до 60 лет, не имеющий определённых занятий, был обязан работать у того хозяина, который пожелает его нанять; до истечения контракта о найме ему запрещалось бросать работу, а продолжительность рабочего дня устанавливалась в зависимости от времени года.
Размер заработной платы должны были определять мировые судьи в графствах (т. е. представители интересов нанимателей) в соответствии со временем года и местными ценами на товары. Мануфактурные рабочие в Англии XVI в. получали всего несколько пенсов в день; рабочим деревенских мануфактур, имевшим обычно небольшое крестьянское хозяйство, платили ещё меньше, чем городским рабочим. По этим причинам в Англии XVI в. реальная заработная плата рабочих намного отставала от роста цен на товары: в 1600 г. она составляла около 47% реальной заработной платы 1500 г.
Изучая историю разных стран мы отчетливо видим, что демографическое давление, хотя и влияет на зарплатообразование, однако не прямым, а косвенным образом. Давление демографии может быть отражено прямым административным запретом повышать зарплату или какими-то хитрыми приемами, увековечивающими за работодателями низкую цену труда даже при условии вымирания трудящейся массы и снижения предложения рабочих рук.
Очень важный фактор, совершенно не учитывавшийся Тюрго, Мальтусом, Рикардо, Лассалем – равно как и критиковавшим их Марксом – ТЕХНО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ТРУДА. Благодаря совершенствованию техно-энергетического обеспечения труда можно добиться не-снижения и даже роста зарплат в условиях роста населения (обгоняющий рост возможностей над потребностями). Точно так же оружие действует и в другую сторону: свободный рынок, помноженный на новую техно-энергетическую базу высвобождает множество рабочих рук, становящихся лишними в производстве, и может удерживать низкие зарплаты даже при самом стремительном демографическом вымирании (меньше предложения рабочих рук – но и потребности в них ниже).
Поэтому нужно во весь голос сказать: если население тает, это ещё не значит, что нас ждет автоматический рост средних заработков, и наоборот, если оно растет – это не значит автоматического снижения заработков.
К.Маркс, критикуя «ЖЗЗП» в варианте Мальтуса, так же допустил серьёзное заблуждение. Справедливо утверждая, что зарплата – есть не демографическая, а социально-культурная величина, Маркс предположил, что рабочая сила является особым товаром на рынке.
*** ***
К.Маркс утверждает, что человеческий труд (труд - процесс преобразования человеком природы) является ОСОБЫМ товаром на рынке, создающим Прибавочную стоимость. Прибавочная стоимость - часть стоимости труда работника, не оплаченная и присвоенная капиталистом. Реально цена рабочей силы (зарплата) представляет собой установленную ПОКУПАТЕЛЕМ рабочей силы (капиталистом) арендную плату и амортизационные расходы за использование физического и умственного труда наемного работника
Возражая против этого экономист В.Авагян утверждает: «труд – это не товар, а поощряемое действие». Почему труд не товар? Потому что товар может быть продан или не продан, он может быть оставлен продавцом себе. Если у продавца отнять свободу в вопросе продавать или не продавать товар, то это будет уже по определению не продавец. Это будет жертва экспрприации, конфискации, грабежа, но никак не продавец товара. Да и отнятое без выбора, силой, нельзя назвать товаром. Это, скорее – трофей, конфискат, хабар – что угодно, но только не товар.
Товар ли при учете вышесказанного труд? Нет, конечно. Никто из якобы продавцов не хочет его продавать. Он предпочел бы не продавать труд, если бы не был вынужден – лучше бы, пол словам советского фильма – «резвился бы на дискотеке в Гаграх». Любой психически здоровый человек предпочел бы – если бы мог – или вообще не работать, или уж работать на себя, быть самому себе начальником. Никто добровольно не идет работать на дядю-нанимателя. Найм трудовой силы – это процесс насильственного загона обществом и условиями жизни в нем людей в плен к работодателю.
Точно так же, как любой частный предприниматель предпочел бы, если бы мог, снизить зарплату, чтобы уменьшить издержки, любой наемный рабочий предпочел бы, если бы мог, забрать все плоды своего труда, не оставив нанимателю никакой «прибавочной стоимости». Более того, глядишь, прихватил бы заодно и плоды чужого труда на вынос…
Кроме того, труд не товар ещё и по той причине, что лишен какой-либо внутренней самоценности. Без сырья и энергии, бесплатно получаемых человечеством, труд есть бессмысленное самоистязание, толчея воды в ступе или ношение этой же воды в решете: работа в физическом смысле есть (как движение и перемещение массы), а работы в экономическом смысле не существует, потому что результат – ноль или ниже ноля.
Человек ничего – даже самого убогого и примитивного – не может выработать собственно трудом, без подключения к сырью и энергии. Именно поэтому никто не покупает труд, и никогда его не покупал. Труд – это следствие шантажа силы над слабостью, преобразуемая в поощряемое действие. Поощрения труда бывают моральные и материальные, однако ни те, ни даже другие неверно считать платой за труд.
Особенностью платы или цены является её объективность. Например, упитанный бык не может продаваться дешевле новорожденного теленка, потому что мясная масса – товар и основа стоимости – у них разная. Цена – это нечто, назначенное обстоятельствами.
Поощрение же за труд – необъективно, произвольно. Власть может принудить и к бесплатному труду, и если не делает этого – только потому, что стыдится или считает такой подход контрпродуктивным. Поэтому она поощряет труд так, как считает нужным. Работник со сложной специальностью и тяжелым трудом вполне может (сплошь и рядом это наблюдаем) оплачиваться ниже, чем работник с трудом простым и не требующим никакой квалификации. Например, уборщица в Англии получает больше, чем инженер в Китае, уборщица в банке получает больше, чем преподаватель сопромата на соседней улице и т.п.
Рынок, на котором быки продавались бы дешевле телят разорился бы в считанные дни. Рынок же, на котором сложный труд поощряют ниже простого может существовать веками и не претерпевает никаких общих катастроф. Потому что – повторим мысль Авагяна – труд не товар, а поощряемое действие.
Маркс же, создавая свою теорию зарплатообразования, этого не учел, из-за чего возникли сильные искажения в наших представлениях о рыночном зарплатообразовании. У Маркса зарплата образуется как сделка между двумя сторонами свободного контракта. Но капиталистический трудовой договор только по внешней форме свободен, стороны в нем только формально равноправны.
Смотреть на это нечего: хитрый или веселый разбойник вполне может, припугнув жертву грабежа, заставить её подписать договор о добровольной передаче имущества. Это будет смешно, но правдой жизни это никогда не будет. Грабеж есть грабеж, конфискация есть конфискация, а принуждение к наемному труду – есть именно принуждение (правда, коллективное) к труду, а не добровольный выбор гражданина.
*** ***
Почему это важно? Не есть ли это лишь казуистика, лишь игра словами между нами и Марксом? Какая, в сущности, разница – товар труд или поощряемое действие?
*** ***
На самом деле, очень большая. Если бы труд был товаром на рынке, то продавец (учитывая добровольность сделки) мог бы отказаться продавать товар ниже определенной цены. Тогда он имел бы возможность собственными силами остановить падение зарплат.
Но если труд не товар, а искусственно поощряемое (в тех пределах, в которых власть пожелает) действие, то силы, определившие размер поощрения имеют возможность откорректировать его в любую сторону. В том числе – и в сторону уменьшения до предельного минимума. И, соответственно, собственными силами продавец труда (который никакой не продавец, а жертва конфискации) никак не может остановить (я не беру в расчет бунт, как асистемное действие, меняющее власть) процесс понижения поощрения труда.
Грубо говоря (чтобы уже все всё поняли) – продавец имеет возможность продать свой товар за 100 рублей, а за 50 не продавать. На то он и есть свободный продавец готового и самодостаточного товара. А производитель труда несвободен и несамодостаточен. Поэтому труд будут отдавать и за 100, и за 50, и за один рубль, и вообще бесплатно - в зависимости от общей обстановки и политического режима в государстве.
*** ***
Противопоставить постоянной рыночной тенденции снижения оплаты труда и количества занятых на производстве внутри рыночной системы НЕЧЕГО. Сдержать эту тенденцию можно только внерыночными, политическими и законодательными рычагами, лучшим из которых является система постоянного повышения МРОТ экономически выверенными темпами.
Экономический выверенный темп роста МРОТ не должен быть слишком высоким, чтобы не разорить производителя и частный сектор, сделав труд дорогим до недоступности. Но он не должен быть и слишком низким, чтобы не затормозить производство нехваткой платежеспособного спроса на потребительском рынке.
С некоторыми оговорками экономически выверенный рост МРОТ пропорционален росту ВВП, в процентном отношении совпадает с ростом ВВП. Рост производства должен и опираться и формировать собой рост спроса. Если производство растет, а покупок больше не становится – то это больной, лихорадочный рост, он «неправильный» с экономической точки зрения. Получается, что нация работает не на себя, а на кого-то постороннего. Провал в области спроса убьёт и разрушит рост производства. Провал в области производства убьёт и разрушит рост спроса. И только вместе они формируют здоровую, восходящую, перспективную экономическую систему.
А. Леонидов (Филиппов), специально для НСН «Венед»