Что такое сакрократия и фобократия и как они гипнотизируют массы для своего обладателя
Новейшее время одарило нас двумя теориями сущности государства. Первая из них марксистская, советская – государство, как аппарат насилия и подавления, вторая – либералистская, постсоветская – власть порождается деньгами.
Обе теории вызывают большое сомнение. Относительно первой отметим: если бы именно государство было аппаратом насилия и подавления, то В ОТСУТСТВИИ государства заключалось бы решение по ликвидации как насилия, так и подавления. Отмени государства – наступит на земле Оптина пустынь. В это, между прочим, верили теоретики анархизма, убежденные, что зло и насилие проистекают от государства, а сам человек по природе добр. Но если полусумасшедший князь Кропоткин и мог в такое верить, то только потому, что не перешел кровавые броды ХХ века. Чему учит нас история? И насилие, и подавление проявляются максимально вовсе не в каком-то типе государства (пусть даже самом тираническом), а именно в моменты ОТСУТСТВИЯ государства. Никакой царский террор не в состоянии перекрыть того, что творилось в Смутное время, и никакой сталинский террор не в состоянии перекрыть ужасы безвластия и беззакония гражданской войны.
Это понимал уже Гоббс, анализировавший гражданскую войну в средневековой Англии, и создавшей теорию «левиафана» - государства-чудовища, которое, однако, все же предпочтительнее безвластия, «войны всех против всех». Да что Гоббс! Это понимал уже египетский жрец Ипувер, который в дошедшем до нас папирусе «Речение Ипувера» горько сетует на крах государственного порядка, сформировавший оптимальные условия для проявления голого насилия и голого подавления.
Из области социальной психологии добавим: если бы собрались вместе насильники и подавители, как думали марксисты про «угнетательские классы», то первое, что они бы сделали – передрались друг с другом. Именно это и происходит всякий раз, когда насильники и подавители сходятся вместе – они не роли делят, а выбирают, кто из них круче будет.
Поэтому государство является НЕ АППАРАТОМ НАСИЛИЯ И ПОДАВЛЕНИЯ, А ЕГО АЛЬТЕРНАТИВОЙ. Чем совершеннее государство – тем меньше в нем насилия и подавления (при том, конечно, что нет государства совсем без насилия). Чем совершеннее государсво, тем утонченнее в нем ФОРМЫ насилия и подавления. Наиболее же чистый вид аппарата насилия и подавления – это примеры догосударственного или безгосударственного бытия народов.
Неужели вы хотите сказать, что каннибалы Гвинеи или Амазонки, не имея государства, не имеют аппарата насилия и подавления? Как же они поедают своих жертв – путем уговоров и убеждений, что-ли? Неужели вы хотите сказать, что в банде, отрицающей государство и теоретически (воровской закон) и практической деятельностью – нет аппарата насилия и подавления?
Любое государство – по определению – есть не продукт голого примитивного насилия, а попытка отказаться от голого и примитивного насилия. Для голого и примитивного насилия не нужно не только государство, но даже и родо-племенной строй не нужен. Для того, чтобы сильный просто дубиной покорил слабого – вообще не нужны (и даже вредны сильному) любые формы социальной организации.
Само слово государство имеет корнесловицу «суд», «судить», что вполне логично, поскольку суд – средоточие чистой государственной власти. Но давайте задумаемся – а нужен ли суд аппарату насилия и подавления? Разве не легче насильникам без суда и следствия?
Легче. И это тоже тысячу раз доказано историей. В особо тяжелые моменты государство вводит чрезвычайное положение и отменяет суд – потому что так легче. Банды не знают внутри себя судов, в гражданские войны решение командира заменяет собой суды и т.п.
Таким образом, совершенно очевидно, что применение процедуры суда вовсе не подспорье аппарату насилия и подавления, а помеха. Отсюда наш вывод: государство не есть аппарат насилия и подавления, оно представляет из себя попытку выйти из состояния тотального насилия и тотального беззакония, которые процветают в догосударственный и межгосударственный периоды времени.
Теперь рассмотрим теорию денежного проихождения власти. Она нелепа, потому что содержит в себе терминологический круг. Сказать « Я имею власть, потому что имею деньги» - все равно, что сказать – «я имею власть, потому что имею власть».
Ну, и что можно таким образом объяснить, чего можно здесь понять? Власть обладает монополией на выпуск денег и она же обладает правом их отбирать (налоги, реквизиции, конфискации, поборы, сборы и т.п) . Из этого очевидно, что просто по определению обладание деньгами есть автоматическая принадлежность к правящему классу и наоборот, что в сущности, количество денег и количество власти – совпадают и даже являются синонимами (речь идет не о наличной сумме денег, а об общем потенциале обналичивания, который и есть потенциал власти человека).
Деньги – условный знак. Это всего лишь ЕДИНИЦА ИЗМЕРЕНИЯ власти и влияния личности в обществе. Они соотносятся с властью так же, как цифра на датчике топлива с количеством топлива в бензобаке. Естественно, топливо (власть) – первично, а цифра и стрелочка датчика топлива (деньги) – вторичны. Как никому не нужен испорченный датчик топлива, так никому (кроме нумизматов) не нужны денежные знаки несуществующих государств.
Поэтому, с одной стороны, источник власти и денег един – с другой стороны – они одинаково вторичны по отношению к этому источнику. И деньги, и власть ПЕРЕХОДЯТ ИЗ РУК В РУКИ, что является очевидностью, и важны потому не они сами по себе, а ЗАКОНЫ ИХ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ.
Очевидно, существуют какие-то силовые линии, магнитные аномалии, которые, как магнит железную стружку, подтягивают И ДЕНЬГИ И ВЛАСТЬ в определенную сторону, и отталкивают их в другом месте.
Захват власти и обогащение очень типологически близки, и занять высокий пост в иерархии чаще всего можно теми же самыми методами, которыми достигается большой объем продаж. Недаром в новейшее время появились термины «политическая реклама», «рынок политических услуг», GR – искусство контакта с государственными органами и т.п. терминология политического маркетинга.
Но это вовсе не значит, что деньги – источник власти. Ведь власть – мать денег, а как может дитя быть источником собственной матери? Деньги есть внешняя, очень запоминающаяся и очевидная ПРИМЕТА власти – оттого они и кажутся обывателям ИСТОЧНИКОМ власти. По такому же принципу можно сказать – если Иван Петрович все время ходит в синем шарфе, то синий шарф и есть причина возникновения Ивана Петровича…
На самом деле, конечно же, государство не есть аппарат насилия и подавления (ибо не облегчает, а затрудняет отправление насилия) и не есть владение ловких мошенников (ибо деньги власть обрамляют, но не делают).
Государство – если очень кратко – ЕСТЬ ИДЕЯ, ОВЛАДЕВШАЯ МАССАМИ. Все атрибуты государства, если задуматься, без этой (или иной) центральной идеи, идеологической одержимости – становятся инструментами развала государства. Чем станет армия, утратившая идею? Она или разбежится, или развалится на банды мародеров. Чем станет полиция без идеи? Мы отчасти знаем это по опыту реформ Ельцина – полиция станет самой крупной и мощной организованной преступной группировкой на данной территории. Чем станет без идеи образование, здравоохранение? И снова ответ дает деидеологизация Ельцина: группами мошенников, занятых выкачиванием денег из «лохов». И что есть безыдейный суд, как ни источник самой антигосударственной, что ни на есть, коррупции?
Территория государства тоже не значит ровным счетом ничего. Во-первых, границы государств меняются, и очень существенно, порой. Во-вторых, само исчезновение государства никак не сказывается на географии местности: много примеров, когда государство исчезло, забыто и само название его, а горы, холмы, реки как были, так и остались на своем месте.
Яркий пример тому – судьба СССР. Он ведь не исчез географически – ни Волга, ни Енисей, ни Амур никуда не делись. Более того, он не исчез и юридически – коммунисты не устают повторять, что нет ни одного законного юридического акта, который отменял бы СССР, конституцию 1977 года или советскую власть. Их действительно нет, как показала экспертиза юридического управления администрации президента РФ, когда пытались прищучить Сажи Умалатову, продававшую от имени Верховного Совета СССР звезды героев Советского Союза и другие советские награды.
Итак, юридически СССР существует и сегодня, и в секретариат ООН так и не внесено положенного представления о его отказе от представительства. Более того. С некоторым удивлением я узнал, что и сегодня (в 2011 г.) существуют Верховный совет СССР, КПСС. Они проводят свои всесоюзные съезды, принимают какие-то решения. ВС СССР раз в пять лет, как и положено по советской конституции, переизбирается. Его председатель выступает с отчетным докладом.
СССР существует не только географически и юридически, но и, так сказать, фактически – есть его органы власти, есть его иерархия и вертикаль. Единственное место, в котором исчез СССР – ЭТО В НАШИХ С ВАМИ, ЧИТАТЕЛЬ, ГОЛОВАХ.
Тут мы подходим к самой великой тайне и загадки природы и происхождения власти. Если СССР существует и географически, и юридически, и фактически – почему мы не подчиняемся его законным органам власти, игнорируем их, и даже сама мысль подчинятся распоряжениям ВС СССР вызывает у нас ироничную улыбку? Неужели мы действительно верим в то, что ВС СССР – в больше мере самозванцы, чем те, которым мы сегодня подчиняемся, и которые, суть есть – продукт целой череды абсолютно незаконных военных переворотов?
Поставим вопрос иначе. Юридически и доселе существует Российская империя, в которой правит законная династия Романовых. Вот уж у кого легитимности вагон и маленькая тележка – юридически наследник российского престола легко перечеркнет как эрефию, так и СССР, доказав, что они – уродливое детище путчей и мятежей, более далекое от законной преемственности, чем мы от Луны.
Однако и мысль подчинится окрикам и указам наследника престола Российской Империи, Георгия Романова-Гогенцоллерна тоже кажется нам нелепой, тоже вызывает насмешку и ухмылку.
Однако – почему?
Почему алкоголик, въехавший в парламент на танке двадцать лет назад и те, кого он отобрал, и которые после выбирали друг друга – КАЖУТСЯ нам законной властью, которой мы – радостно или скрепя сердце – но подчиняемся, а председатель Верховного Совета СССР товарищ А.Г.Козлобаев или Гоша Гогенцоллерн – саомзванцами?
Вопрос этот мой лишен какого-то политического подтекста. Он не красный и не имперский. Он – сущностный. Трепетная болтовня о законности или незаконности властей – на самом деле совершенно лишена смысла. У наследников кремлевского алконавта Ельцина если не меньше, то уж никак и не больше прав назначать участковых и околотошных, чем у товарища Козлобаева или его императорского величества «великолепного Гоши».
Однако если советская власть или е.и.в. Георгий I Романов, всея великия, малыя и белыя…, пришлют к нам своего участкового, то мы не задумываясь (и даже со смехом) спустим того с лестницы. А вот с участковым Путина и Медведева будем разговаривать так, как если бы его погоны и звездочки на них действительно чего-то значат, а не являются детской игрой в «большого дядю».
Я не думаю, что мы любим Путина и Медведева больше, чем товарища Козлобаева. И убежден, что мы не такие дураки, которые считают, что у Путина и Медведева БОЛЬШЕ ПРАВ распоряжаться нами, чем у законного отпрыска романовского императорского дома, помазанника Божия.
Нет, конечно! Тут что-то другое… Но что?!
Сразу оговорюсь, что одной из сторон власти является ПРОСТАЯ ИНЕРЦИЯ. Если мы ПРИВЫКЛИ подчинятся тому или иному человеку, изо дня в день, то ПРИВЫЧКА толкает нас сделать сегодня то же самое, что вчера и позавчера. Так и проще, и думать не нужно, и алгоритм отработан.
Однако инерция интересна двумя особенностями. Во-первых, никакой инерции не бывает без первоначальной энергии, инерция всегда принципиально вторична. Да, сегодня мы имеем привычку подчинятся конкретному лицу, но ведь возникла эта привычка вовсе не сама по себе, ведь было же время, когда мы не имели этой привычки, и жили без неё, а потом- что-то…
Но пока отложим это «что-то». Инерция, кроме того, что вторична – ещё и имеет тендецию затухать. Любая инерция рано или поздно сходит на нет. Поэтому, во-вторых, власть, которая не стоит ни на чем, кроме привычки ей повиноваться – рассыпается, умирает, и в скором (исторически) времени непременно рассыплется и умрет.
Стало быть, инерция привычки подчинятся какой-то властной конкретике (Романовым или Путину), хотя является, как и деньги, частью власти, но никак не может быть её источником.
Возвратимся к нашей начальной теории – о том, что государство есть ИДЕЯ, ОВЛАДЕВШАЯ МАССАМИ. Кстати, и зарабатывание денег – тоже есть ИДЕЯ, ОВЛАДЕВШАЯ МАССАМИ. Прежде чем выкладывать отнюдь не лишние денежки за какой-то товар, люди должны сперва ЗАХОТЕТЬ этот товар, проникнутся идеей о его необходимости. Даже самые простые продукты невозможно продать, если нет массовой идеи-жажды их иметь. В старом Китае, например, вы не смогли бы продать молока, потому что китайцы до XIX века молока в своей кухне не имели. В старой России никто не покупал бы конины – мысль кушать конское мясо была для русского диким извращением, близким по осуждению к людоедству.
Иудеи и мусульмане, как мы знаем, имеют идеологию отречения от свинины – следовательно, все потуги продавать там свинину кончатся для бизнесмена в лучшем случае банкротством, а в наиболее вероятном – шариатским судом.
Но если и получение власти – следствие идеи, овладевшей массами, и получение денег, прибыли – следствие идеи, овладевшей массами, то, стало быть, реальная власть – это старомагическое «ЗНАНИЕ ЗАВЕТНОГО СЛОВА», с которым маг подходит к людям, лишая их собственной воли, преподнося себя, как закон и руководство к действию.
«Я слово знаю» - говорил в старину колдун. Ну, он человек темный, лесной, а мы по научному скажем. То, что колдун называл «заветным словом» - набор вербально-зрительных и порой тактильных сигналов, для каждого общества, каждой цивилизации особый, который заставляет людей подчинятся, как бы гипнотизируя их.
И товарищ Козлобаев, и императорский дом Романовых, конечно, тоже имеют вербально-зрительный ряд. Но к современному русскому человеку он не подходит, как не подходит наш ключ к соседскому замку. Поэтому ни юридически, ни фактически бесспорное существование Российской Империи и СССР не выводит эти геополитические призраки из царства теней и пространства политической шутки. А вот Ельцин-Путин-Медведев, при всем беззаконии своего воцарения (нарастающем по мере роста их исторической эпохи), имеют «ЗАВЕТНОЕ СЛОВО» магов, словесно-зрительный ряд, завораживающий русского (именно русского, потому что у других народов РФ другие коды подчинения, и другие РЕАЛЬНЫЕ власти, подчиняющиеся русской, но автономные от неё) человека в его нынешнем духовном состоянии.
Но что представляет из себя зрительно-слуховой ряд образов, подчиняющий и завораживающий толпу? Давайте рассмотрим на простых примерах из повседневного быта.
Сидят на лавочке Иванов, Петров и Сидоров. Выпивают слегка после трудового дня. Вы подбегаете к ним. Прав у вас помыкать ими и куда-то их направлять не больше чем у Дмитрия Анатольевича Медведева, то есть ноль. Плевать лично на вас хотели Иванов, Петров и Сидоров, как и на Дмитрия Анатольевича Медведева, о котором забудут они на следующий день после его отставки (а может, и сейчас о нем не помнят).
У вас конкретная управленческая задача – увести Иванова, Петрова и Сидорова влево. Вы решаете её через видео-звуковой сигнал к Иванову, Петрову и Сидорову. Вы кричите им:
-Мужики, я сын неба и солнца, идите за мной налево!
Осечка. Мужики смотрят на вас, как на придурка и продолжают пить свое пиво.
-Мужики, именем государя-императора, за мной налево!
Та же реакция. Не вызывает в их душах отклика идея государя-императора. Что же вам сделать, чтобы они пошли за вами? Нужно сказать нечто, что будет соответствовать их внутреннему убеждению и мировоззрению. Например, если они – друзья, то крик:
-Там, налево за углом, убивают сына Петрова!
Если Иванов, Петров и Сидоров друзья, то налево за угол побегут немедля все трое. А если мозги пропившие собутыльники – то побежит один Петров, остальные же будут недоуменно хлопать глазами. И т.п.
Ситуационное управление (заставить другого человека сделать то, на чем ты настаиваешь один раз) и постоянное мало чем отличаются типологически. Подлинными источниками как власти, так и денежного обогащения являются САКРОКРАТИЯ И ФОБОКРАТИЯ.
Эти вводимые нами понятия означают:
1. Сакрократия - власть над человеком его сакральных (священных) представлений, апеллируя к которым, можно добиться добровольного подчинения. Над каждым человеком властвует его святыня – святыни разные, могут менятся, но власть их над человеком постоянна и неизменна.
2. Фобократия – власть над человеком его страхов, фобий, его личного ужаса, того, чего он боится больше, чем всего остального. Каждого человека можно заставить делать то, что тебе удобно, если угадаешь и правильно преподашь его подлинную фобию.
Каждый человек в каждый момент времени в каждой из цивилизаций представляет из себя типовой набор священных чувств и фобических ужасов. Этот набор может быть разгадан претендентом на власть (или на ваш кошелек) как ОСОБЫЙ КОД. Если код набран верно, то человек вам подчиняется. Если в наборе кода произошла ошибка (как у советской власти, повторюсь, технически и сегодня существующей, или у российского современного императорского дома) – то претендент на власть становится не более, чем смешным клоуном.
Разгадка КОДА через зрительно-слуховой ряд образов отдает власти господство над теми массами людей, код которых разгадан. При этом как внутри общества, так и снаружи его границ всегда, естественно, остаются те, кто не ослеплен и не загипнотизирован кодом власти, который активно сопротивляется предложенному видео-слуховому ряду или пассивно его игнорирует.
Именно поэтому в маркетинге действует поговорка – «нет такого товара, который купили бы все, и нет такого товара, который не купит никто». Зарабатывание денег – это тоже разгадывание кода святынь и ужасов окружающих людей. Те, кто хорошо научился ПЕДАЛИРОВАТЬ фобии и сакралии окружающих – очень богат. Достигается это через магическое «заветное слово» - когда зрение и слух потенциальных покупателей (а так же избирателей или подданных) заворожено нужными именно для данного конкретного контингента картинками, словами, метафорами, символами.
Иначе говоря – и деньги, и власть базируются изначально на ИССКУСТВЕ ПЕРЕГОВОРЩИКА. Если говоришь то, что от тебя ждут услышать, то становишься богат, избираем и почитаем. Если промазал мимо сакралий и фобий – тебя просто не воспринимают, не принимают как руководителя.
При этом нужно, конечно, учитывать, что государство – это генератор специфики сакралий и фобий, у каждого государства свои сакралии и фобии, по той простой причине, что их особость, их специфика, собственно, и формирует государство (включая особые случаи «государства в государстве» - анклавов иного права посреди общегражданского).
Окончательная схема сущности государственной власти выглядит так.
1. Каждый человек обладает властью над самим собой. Каждый человек безусловно управляет палкой в своей руке, ножом или камнем, собственным кулаком, дубиной, огнестрельным оружием и т.п. При этом палка и прочее выполняют, как слуги, ВОЛЮ ЛИЧНОСТИ, которая взяла их в руки.
2. Воля личности находит себе типологические подобия среди других людей. Люди обнаруживают, что многие другие хотят того же, что и они, и боятся того же, что и они. Так происходит складывание личных волеизъявлений в пучок ОБЩЕЙ ВОЛИ в рамках какого-то ОБЩЕГО ДЕЛА. В процессе притирки мелкие различия, несущественные противоречия между ЛИЧНЫМИ ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЯМИ стираются во имя этого общего дела.
3. Пучок общей воли множества личностей выступает движущей силой истории. Какой бы причудливой, дикой, чудовищной (на наш взгляд) не была коллективная воля большой секты – она есть движитель истории до тех пор, пока большая секта её исповедует. Более сильные, более фанатичные и многочисленные пучки волеизъявлений подавляют, уничтожают или обращают в свою веру тех, кто «теплохладнее» в вере и малочисленнее.
Например, фанатичный коммунист переломит волю не слишком убежденного либерала, и наоборот, фанатичный либерал переломит волю сомневающегося, колеблющегося «совка». При этом говорить о достоинствах или недостатках той или иной доктрины бесполезно: дело не в доктрине, а в её проводнике, чья вера (порой до крайности уродливая и глупая, а то и садистски-патологическая) окажется сильнее без всяких доказательств и без всяких аргументов разума.
Путей для формирования власти два: подыскивать отмычку к существующему замку мнений общества или создавать свой собственный замок – общество, в котором будут господствовать твои правила и твои святыни/фобии.
Например, христианство пошло путем формирования нового общества посреди языческой мерзости, путем мученических свидетельств, завораживавших воображение современников стойкой – а потому и не могущей быть напрасной – верой в новые идеалы. Ельцинизм же подобрал отмычку к дегенеративной массе неоязычников, удовлетворив её страсть к воровству, тунеядству, азартным играм (лудомании), садизму, жажде доминирования над ближними и прочие пороки, и в награду за это получив от дегенератов право считаться властью. Интересно отметить, с какой легкостью дегенераты 1989-93 гг. преодолели путем простого игнорирования все законные, легитимные институты прежнего государства. Преодолели путем пособничества расстрелам и сожжениям этих институтов? Да, но не это главное. Более важно, что преодолели действующие институты юридически законной власти порой и простым их ЗАБВЕНИЕМ. Мы уже приводили примеры вполне легального существования органов советской власти и всей иерархии СССР – которые, однако, выпали из головы масс населения – и как бы прекратили существовать, хотя в материальной реальности остались в неприкосновенности.
И если потомок династии Романовых приедет в Москву – не надо думать, что он тут же будет арестован «кровавой Гебней». Скорее всего, его очень вежливо встретят и покатают по экскурсиям, поулыбаются ему, как живой истории, вполне искренне. ОН НЕ ОПАСЕН ДЕЙСТВУЮЩЕЙ ВЛАСТИ, ПОСКОЛЬКУ ИЗЛАГАЕМЫЙ ИМ АУДИО-ОБРАЗНЫЙ КОД СОВЕРШЕННО НЕ ВОСПРИНИМАЕТСЯ ЕГО БЫВШИМИ ПОДДАННЫМИ.
Точно так же как уродливая жизнь семьи есть простая проекция уродства души главы семьи, уродливая жизнь общества есть простая тень уродства коллективной души гражданского общества. Или – зайдя с другой стороны: есть несчастья личные, которые преодолеваются через перемену личных мыслей, а есть несчастья общественные, которые отдельно взятый человек, каким бы лично святым не был – как плетью обуха – личной праведностью не перешибет. Общественные язвы и уродства преодолеваются через перемену массового сознания, коллективного сознания – когда испытывающих отвращение к действующей социальной практике становится много и их мысли (именно мысли, а не действия даже) складываются в мощную связку направленного отрицания.
ТО, ЧТО МЫСЛЯМИ ВСЕГО ОБЩЕСТВА РЕШИТЕЛЬНО ОТВЕРГАЕТСЯ, НЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ В СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ. И наоборот – то, что многими считается допустимым и нормальным, выживает в обществе, какие бы драконовские формальные меры не назначались за него.
Поэтому – при всей отвратительности ельцинизма – мы не может утверждать, что Ельцин узурпировал власть. Разложившемуся постсоветскому обществу он оказался «по сеньке шапкой».
Общество много раз имело альтернативу: ГКЧП, атаку против Ельцина высшей конституционной власти – Верховного совета РСФСР, усиленного решениями Конституционного Суда и др. Однако всякий раз – пассивно или даже активно – массы оказывались на стороне ельцинизма, УГАДАВШЕГО ДЕГЕНЕРАТИВНЫЙ, НО ДЕЙСТВУЮЩИЙ КОД ВЛАСТИ.
Именно поэтому мы и настаиваем, что простой политический переворот не даст ничего, как не даст ничего формальная перемена законов и реформирование системы сверху. Легко вообразить смену символической фигуры, которая, к тому же и менялась уже: Ельцин на Путина, Путин на Медведева, Медведев опять на Путина. Однако эта смена ничего не дает стране, поскольку смена эта СОЦИАЛЬНО НЕЗАМЕТНА и ПРАКТИЧЕСКИ НИЧТОЖНА. Подлинные перемены может принести только СМЕНА ВЕХ В СОЗНАНИИ ДОСТАТОЧНО БОЛЬШОЙ (КРИТИЧЕСКОЙ) МАССЫ ЛЮДЕЙ. Той массы, на которую прежний пароль старой власти уже не действует, которая имеет новые побуждающие к действию пароли, угадываемые уже новыми претендентами властвовать…
А. Леонидов (Филиппов), специально для НСН «Венед»